Повисла долгая пауза, во время которой Оби со стыдом вспомнил, что, как ребенок, запинался сегодня при произнесении своих фрагментов молитвословий. В первом стихе он сказал
Вся семья сидела за огромным столом в гостиной, в центре которого стояла старая керосиновая лампа. Их было девять – отец, брат, шесть сестер и Оби. Когда отец, сверившись со специальной карточкой, что издавал Союз Священного Писания, назвал сегодняшнее Евангелие, Оби сам себе поразился, что без труда нашел место в книге, которая была у него на двоих с Евникой. Затем они помолились о том, чтобы открылись глаза, и начали читать, каждый по одному стиху, по очереди.
Мать Оби сидела в глубине комнаты на низком табурете. Четверо грудных детей ее замужних дочерей лежали на половике у ее ног. Она умела читать, но никогда не принимала участия в семейных молениях. Просто слушала мужа и детей. Сколько помнили дети, так было всегда. Ханна отличалась искренней набожностью, но Оби часто думал, может, если бы право выбора осталось за ней, она с бо́льшим удовольствием рассказывала бы своим детям сказки, как в свое время и ее мать. Ханна действительно рассказывала сказки старшим дочерям. Но то было до рождения Оби. Мать перестала это делать, потому что муж запретил ей. «Мы не язычники, – сказал он. – Такие сказки не годятся для людей Церкви».
И она перестала рассказывать детям сказки. Ханна была предана мужу и новой вере. Ее мать пришла в церковь со своими детьми после смерти мужа. Ханна была уже взрослая, когда они перестали быть «ничьими» и стали «людьми Церкви». Такова была вера первых христиан, что они называли остальных «ничьими», хотя порой, в более милосердном расположении духа, «людьми мира».
Исаак Оконкво был не просто христианином, а еще и учил Закону Божьему. В первые годы брака он внушил Ханне, что это высокая ответственность – быть женой преподавателя Закона Божьего. Поняв, чего от нее ждут, мать стала делать все, иногда демонстрируя еще бо́льшую ревностность, чем даже муж. Она учила детей не брать еду в домах соседей, поскольку, по ее словам, те посвящают еду идолам. Уже одно это ставило преграду между ее детьми и другими, поскольку дети племени ибо ели, где хотели. Однажды, когда Оби было четыре года, сосед предложил ему немного ямса. Он покачал головой, как делали его старшие и более мудрые сестры, и сказал: «Мы не едим языческую еду». Сестра Джанет не успела закрыть ему рот рукой.
Но в этом крестовом походе случались послабления. Одно произошло, когда Оби уже год или два учился в школе. Один предмет он любил и боялся его. Он назывался «устный». Во время урока учитель мог вызвать любого ученика, чтобы тот рассказал сказку. Оби любил сказки, но не знал ни одной, какую мог бы рассказать. Как-то учитель вызвал его, велел встать лицом к классу и рассказать сказку. Идя по проходу и становясь перед классом, Оби дрожал. «
Дома он рассказал об этом матери. Она велела ему потерпеть, пока с вечернего молитвенного собрания не вернется отец.
Несколько недель спустя Оби опять вызвали. Он смело встал перед классом и изложил одну из новых сказок, рассказанных ему матерью. Оби даже прибавил кое-что от себя, что вызвало всеобщий смех. Это была сказка о зловредной леопардихе, которая решила съесть ягнят своей старой подруги овцы. Леопардиха пришла к хижине овцы, когда та отправилась на рынок, и стала искать ягнят, не зная, что мать спрятала их в разбросанной по хижине ореховой скорлупе. Наконец леопардиха отчаялась найти ягнят и принесла два камня, чтобы раздробить пару орехов и съесть хотя бы их перед уходом, потому что она была очень, очень голодна. Как только леопардиха расколола первый орех, ядро сбрызнуло в кусты. Она удивилась. Второй орех тоже умчался в кусты. А третий, самый старший орех, по версии Оби, прежде чем убежать, съездил разбойницу по глазам.
– Так ты говоришь, что можешь побыть с нами всего четыре дня?
– Да, – кивнул Оби. – Но я очень постараюсь приехать еще в этом году. Мне надо в Лагос, искать работу.
– Да, – медленно произнес отец. – Работа – первое дело. Человеку, который не обеспечил себе место на полу, не сто́ит искать половик. – И после паузы добавил: – Нужно о многом поговорить, но не сегодня. Ты устал, тебе необходимо поспать.
– Я не очень устал, отец. Но, наверное, действительно лучше поговорить завтра. Хотя насчет одного ты должен успокоиться. Никаких вопросов, что Джон закончит свое обучение в средней школе, быть не может.
– Спокойной ночи, сынок, и да благословит тебя Господь.
– Спокойной ночи, отец.
