— Вы уверены, что в полиции разделяют вашу точку зрения? — продолжил архивариус. — Нужен ли им дополнительный импульс? Тем более от человека гражданского, теперь уже, насколько я понимаю, даже косвенно не связанного с полицией.
Конечно, архивариус был прав во всем. Но согласиться с ним и уйти Никита не мог. Тем более что, слушая вопросы архивариуса, он все больше укреплялся в своем намерении довести дело до конца в силу природного упрямства.
Но сейчас Никита не знал, что ответить человеку заведомо старше и опытнее его.
Не дождавшись ответа, архивариус спросил:
— А в чем загвоздка у полиции со следствием?
— Она решила всё списать на несчастный случай.
— Так, может, так оно и было?
— Да! Может! Но меня это не устраивает. Только этого не скажешь архивариусу. Тем более Сергею и Светке.
— Ну, хорошо. Я непременно пороюсь и, может быть, что-нибудь найду на вашего Смагина. У вас есть еще вопросы, касающиеся криминального мира? — спросил архивариус.
Это было сказано вполне миролюбиво, но Никите показалась издевка в его словах. Совсем как вчера в интонациях у Светки, когда он рассказывал про свой интерес к гибели Смагина.
— Тогда уж заодно посмотрите что-нибудь на Лагоева, — подавив раздражение, сказал Никита.
Архивариус записал полное имя Лагоева.
— Он тоже бандит? — спросил он.
— Нет. Всего лишь жулик.
— И каким образом всего лишь жулик связан с гибелью вашего… — архивариус посмотрел на лист бумаги, лежавший перед ним, и сказал: — Вашего Смагина Юрия Петровича.
— Никаким.
— И тем не менее он тоже попал под ваше репортерское око?
Это уже была откровенная ирония.
— Проехали, — сказал Никита.
— Ну как знаете.
— Но если что подвернется любопытное про Лагоева, то, пожалуйста, примите к сведению и дайте мне знать, — передумав, сказал Никита.
Он решил нагрузить архивариуса по полной.
— Хорошо, — любезно согласился тот.
В образовавшейся паузе архивариус откинулся в кресле и забарабанил пальцами по столу.
— Заходите ко мне через денек, а лучше два, — сказал он. — Надеюсь вас чем-нибудь порадовать.
— Благодарю заранее, — сказал Никита, вставая со стула.
Рукопожатие на прощание было кратким, но учтивым.
В фойе у лестницы его встретила Светлана.
— Быстро вы управились.
— И слава богу, — сказал Никита.
— Пойдем ко мне.
— Ты не будешь обедать?
— Перебьюсь. Потом перекушу.
У Светланы был отдельный кабинет. Небольшой, зато в полном ее распоряжении. И вид из окна был чудесный — на сквер с фонтаном.
Живи и радуйся жизни, позавидовал Никита.
— Как тебе наш Владимир Михайлович?
— Витиевато говорит. Я бы так не смог.
— И не надо. Он вообще человек весьма своеобразный. Чистюля и педант. Во время обеда с ним за стол никто не садится. Чувствуешь себя неуютно от его манер. Особенно когда он начинает протирать салфеткой ножи, ложки и вилки. Невольно чувствуешь себя замарашкой.
— Лучше бы он этого не делал. Но в целом, что касается манер за столом, то у всех нас действительно есть пробел. Но ты не комплексуй.
— И не думаю, — ответила несгибаемая Светлана. — Лучше расскажи мне, о чем вы договорились.
— Зайду к нему через пару дней за результатом.
— Вот и отлично! — воскликнула Светлана.
Никита подозрительно посмотрел на нее.
— Ты случайно не настроила уважаемого Владимира Михайловича на то, чтобы отговорить меня от моих потуг разобраться в этом деле? — спросил он.
— Как ты мог подумать такое!
Никита промолчал.
— Извини, у меня еще куча дел, — вдруг засуетилась Светлана.
— Понял. Ухожу, ухожу.
На улице Никита облегченно вздохнул. Но гнетущее чувство досады не проходило.
Да, все они правы — и Светка, и Серега, и архивариус — занимается он не своим делом. Строит из себя частного сыщика.
Но разве попрешь против своей природы?
Стиснув зубы, Никита позвонил Сергею.
— Хмель, я же просил тебя не отрывать меня от работы ближайшие несколько дней, — у Сергея был голос человека, смирившегося с неизбежным.
— Серега, у меня к тебе один вопрос: где покойник?
— А где ему быть? В морге.
— Но прошли все христианские сроки. Не пора ли закопать его или сжечь?
— Сжечь не по-христиански, — заметил Сергей.
— Не будем вдаваться в религиозную подоплеку прощания с мертвецом. Как вы конкретно думаете с ним обойтись?
— Сейчас решается этот вопрос.
— Консультируетесь с покойником?
— Начали с вдовы.
— И что она?
— Наотрез отказалась брать на себя расходы, связанные с похоронами, и вообще в них участвовать.
«Ее можно понять ввиду несостоявшейся счастливой семейной жизни», — подумал Никита.
— А родственники что галдят?
— Их у него не оказалось.
Бедный сиротинушка с красноречивыми наколками.
— Когда думаете хоронить?
— В эту пятницу.
Замечательно. Бандита хоронят в пятницу 13-го числа. Лучше не придумаешь. Не станет ли он преемником Крюгера с улицы Вязов?
— Надеюсь, вдова в курсе. Вдруг надумает проститься.
— Какая она к черту вдова! — взорвался Сергей. — Обычная сожительница.
— Фу, как грубо. Между прочим, ты говоришь о пожилой женщине.
— А как мне еще о ней говорить?
— Мог бы сказать «гражданская жена».
— Ага, напрочь лишенная гражданской сознательности.
