— Нас интересует состояние Гусева, — сказал Сергей. — И перспективы его выздоровления.
— Это тот, что поступил к нам сегодня утром, Виталий Иванович, — объяснил замглавному. — Сейчас он в реанимации.
— Ну и как он?
— Насколько мне помнится, сломаны ребра, и, кажется, еще повреждения рук и ног. Несчастный случай на трамвайной остановке. Это точно.
— Обходил трамвай сзади?
— Я не в курсе деталей.
Главный и зам повернулись к полицейским.
— Мы тоже не в курсе, — нетерпеливо сказал Сергей. — Сейчас нас интересует другое: выживет он или нет? И можно ли с ним пообщаться?
Главный посмотрел на зама.
— Безусловно шанс на поправку есть, — уверенно сказал тот.
Весьма расплывчатый ответ.
— А вот как он им воспользуется, это уже другое дело. Не исключена вероятность того, что дело может кончиться инвалидностью. Но это худший из вариантов. Мне так кажется.
— То есть вы исключаете смертельный исход? — спросил Сергей.
— Вовсе нет. Его тоже исключать нельзя ввиду немолодого возраста пострадавшего, — ответил зам.
Слушая его, Никита пришел к выводу, что за расплывчатыми формулировками зама скрывается недостаточная информированность, скрываемая от главврача и от них, полицейских.
«А если в самом деле всё кончится инвалидностью, то из какого общака Гусеву будут оплачивать ее, — подумал Никита. — И как его инвалидность может повлиять на приговор суда?»
— А что касается общения…
Зам посмотрел на главного, и у того на лице появилось скептическое выражение.
— Вряд ли это возможно сейчас.
— Если не сейчас, то когда?
Главный развел руками; его зам пожал плечами и озабоченно вздохнул.
«Спевшийся дуэт», — подумал Никита.
— Понятно, — сказал Сергей. — Допросить его, значит, нельзя, а когда можно будет — неизвестно.
— Боюсь, что дело обстоит именно так, — сказал зам.
«Боязливый какой», — раздраженно подумал Никита.
Скорее всего, администратор средней руки с поверхностным представлением о том, что происходит на самом деле, но прекрасно предугадывающий, куда ветер подует, и подыгрывающий своему непосредственному начальнику. Неудивительно, что главный отгородился им от всех и всего, как щитом, и пребывает в благополучном неведении о реальном положении дел в больнице. Прекрасная диспозиция для того, чтобы заму манипулировать главным. Что он, очевидно, и делает.
— Скажите, никто не звонил в больницу, не справлялся о его состоянии? — спросил Сергей.
— Попробуем выяснить, — сказал Виталий Иванович и кивнул заму.
Тот позвонил в справочную, выслушал, что ему скажут, и, положив трубку, сказал, что был один звонок в половине десятого, но дежурная не смогла ничего ответить, потому что не располагала ни какой информацией о состоянии Гусева.
— Оперативно. Ничего не скажешь. И получаса не прошло после несчастного случая.
Сергей повернулся к главврачу.
— Виталий Иванович, у нас к вам настоятельная просьба, к вам и вашему заму: проинструктируйте, пожалуйста, дежурную, чтобы на все звонки о состоянии Гусеве она отвечала, что оно удовлетворительное и в ближайшее время его, очевидно, выпишут из больницы.
— Не понял, — сказал главврач.
Никита тоже смотрел на Сергея с недоумением.
— Это необходимо сделать, — если так можно выразиться, — в силу производственной необходимости.
— Ерунда какая-то.
— Нет, Виталий Иванович, это не ерунда, — сдержанно улыбнулся Сергей. — Дальше — больше. Начиная с послезавтра дежурная на телефоне должна будет отвечать на все звонки о Гусеве, что его состояние улучшается и что дело идет к выписке.
— Это уже становится интересно. Очень даже интересно.
Главврач сел в кресло за свой стол и задумчиво почесал в затылке.
— Вы ничего не хотите мне объяснить?
— Извините, не могу. Служба такая.
— Ну что ж, как вам угодно, — сказал главврач и, откинувшись на спинку кресла, кивнул заму.
— Будет исполнено, Виталий Иванович.
— Я могу положиться? — спросил Сергей.
— Абсолютно, — сказал зам и, улыбнувшись, добавил: — Служба такая.
— Спасибо.
Никита с Сергеем вышли в коридор.
— На предмет общения с Гусевым надо договориться с лечащим врачом, — предложил Никита. — Эти ребята на Монблане не в курсе того, что происходит на местах. Во всяком случае, с Гусевым. Он им неинтересен.
— Возможно, — рассеянно ответил Сергей и, посмотрев на Никиту, добавил: — Не будем спешить с выводами. Особенно в нашей работе. Это приводит к верхоглядству.
— Понял. А меня ты посвятишь в то, что задумал?
— Завтра же ты выступишь в качестве сотрудника полиции по связям с общественностью и организуешь пресс-конференцию. Детали обсудим потом, а сейчас — в трамвайное депо.
Трамвайное депо было в противоположной стороне от конечной остановки, где в туалете недалеко от петли, которую выделывал трамвай, отправляясь в обратный путь, Гусев пытался замочить Никиту.
Путь в депо был не ближний, но всю дорогу, словно сговорившись, Никита с Сергеем молчали.
В депо их сразу направили в кабинет директора. Им оказался человек около сорока лет, невысоко роста, лысоватый и чрезвычайно подвижный. Он ни минуты не мог сидеть на месте. То и дело вскакивал из кресла и принимался ходить по кабинету, потирая руками.
