— Да сами вовремя спохватились. А потом и пожарка подъехала.
Женщина махнула рукой и пошла дальше.
Они вошли в дом. Пахло сыростью и гарью. Видно, тушили — воды не жалели. Да еще дожди. И вот результат: дом хоть выжимай. И теперь ему уже не просохнуть — хозяина нет; а впереди дожди, заморозки, и превратится дом Рогова в хрустальный дворец.
Они прошли на кухню. Судя по всему, здесь был очаг возгорания.
— На что спишем пожар? — спросил Никита. — На окурок или короткое замыкание? Или, может быть, поджог?
— Какая разница? Мы не страховая компания.
На кухне все было разворочено. На полу валялись разбитые банки с огурцами и патисонами.
Все-таки Рогов был не такой уж законченный забулдыга и вел какое-никакое хозяйство.
— А мужик-то запасливый был по части закуски к выпивке, — сказал Никита. — Небось к самогонке приторговывал и соленьями.
На столе стояли три замызганных стопарика.
— Что думаешь? — спросил Сергей, обводя взглядом кухню. — Кто тут хозяйничал?
— Если б были банки с вареньем, решил бы — мальчишки. А так… Гляди, бутылки из-под водки.
Их было две, и обе пустые. В углу еще одна, разбитая, валялась на полу.
— Наводит на мысль.
— А то нет.
— Местные, стало быть, превратили обитель Рогова в распивочную. Тем более, что закуска есть под рукой, и Рогов не будет в претензии. Кстати, не прошло ли девять дней с тех пор, как он отдал душу на суд Всевышнего?
— Да нет. Еще недели даже не прошло.
Они прошли в комнату. В ней ничего не изменилось с тех пор, как здесь нашли в постели мертвого Рогова.
В разбитое окно задул ветер. Стало холодно и тоскливо.
— Едем, — предложил Никита. — Вряд ли мы здесь что найдем по части улик. До нас варвары прошлись с брандспойтами.
— Не уподобляй пожарных варварам. Они делали своё дело. А пожар — стихийное бедствие. Здесь не до сантиментов. Соседние дома могли вспыхнуть. И куда девать погорельцев?
— Во-во. В нашей жизни каждый раз выплывает экономическая сторона дела. Деньги решают всё. А потом уже кадры.
— Что поделаешь, рыночная экономика, — согласился Сергей. — И потом это разумно: лучше предотвратить бедствие, чем его потом расхлебывать.
— Так едем обратно или нет? — зябко поежившись, спросил Никита.
— Пожалуй, что да. Едем.
В машине Сергей спросил:
— Не жалеешь, что к нам пришел?
— Конечно нет! — ответил Никита.
Он всё больше входил во вкус оперативной работы и находил в ней немалое сходство с работой репортера криминальной хроники. Такая же непоседливая и стимулировавшая умственную деятельность: кто? зачем и как?
Она открывала дверь в мир приключений, которыми бедна повседневная жизнь.
И потом: кто, читая Конан Дойля, хоть немного не мечтал походить на Шерлока Холмса?
Он уже не думал о группе карате, о том, насколько бесперспективно натаскивать расползшихся в талии мужиков приемам рукопашного боя. Тем более что в глубине души был уверен, что столкнувшись с поднаторевшим драчуном и хулиганом, они перед ним либо спасуют, либо просто не смогут себя защитить.
— Единственно жалею о том, что отпустили на свободу этого прощелыгу Гусева.
— Все равно пришлось бы, — вздохнул Сергей.
— Это еще почему? Надо было мариновать его до последнего.
— Не получилось бы. Мало-мальски опытный адвокат на счет раз-два вытащил бы его из СИЗО.
— А тебе не кажется, что требование Гусева предоставить ему лучшего адвоката наводит на мысль, что у него рыльце в пушку?
— Вполне возможно. Как подтверждение могу сказать тебе, что любопытные факты всплыли с его пропиской. Пришлось покопаться в домовых книгах. Возможно, это ничего не добавляет к его наскоку на тебя, но интересно само по себе.
На очередных ухабах их несколько раз подбросило к потолку.
— Расскажи, — сказал Никита, когда дорога выровнялась. — Мне интересно всё, что связано с этим проходимцем. Как-никак я пострадавшая сторона.
— На Гражданской, 28 его прописали уже после того, как все жильцы дома получили ордера в новые квартиры, но дом еще не снесли.
— Ни фига себе, — присвистнул Никита. — Таким образом он легализовался у нас в городе.
— И заметь: он только что приехал в наш город, — кивнул головой Сергей.
— Ты ведешь к тому, что за этим может стоять наш, местный человек, неплохо осведомленный о всех незаконных делах и делишках у нас в городе? Ты о Смагине?
— Вряд ли, — задумчиво сказал Сергей. — Не того полета птица. И сам он тогда только что вышел из заключения.
— Но все же связи могли остаться.
— И все-таки не думаю, что он. Шантрапа.
— А ты не пробовал пробить его среди своих осведомителей? Я о Гусеве.
— Пробовал.
— Ну и как?
— Никак. По фотке его никто опознать не смог, что неудивительно. Тогда он был еще совсем молодой. А сам понимаешь, бурная жизнь может изменить человека до неузнаваемости. Да и осведомители по тем временам еще в школу ходили.
— А нельзя раскопать на него хоть что-нибудь у нас в архиве? Может, где он хоть косвенно засветился.
— Вот этим ты и займешься, — сказал Сергей.
— Есть, — бодро ответил Никита.
Приехав в отделение, Сергей первым делом пошел к Ефиму Ильичу. Запах от сигары в комнате еще не выветрился, а сама она лежала в футляре на видном месте на столе.
