После ужина Никита привычно сел в кресло под торшером и принялся рассматривать снимки. Теперь они ему не показались такими интересными, как пару часов назад в пустом и холодном доме Рогова, когда он их увидел впервые. К тому же идея написать книгу о крутых девяностых успела остынуть и потускнеть еще в дороге и теперь завяла окончательно.
Единственно его внимание привлек снимок молодых людей, сидевших в обнимку, очевидно, за праздничным столом. Его можно было принять за фотку братков из крутых 90-х.
Никита решил показать снимок Сергею и отправился спать.
— Что думаешь? — спросил он на следующее утро, положив фотографию на стол перед ним.
Сергей повертел снимок в руках.
— Без даты, — сказал он.
— И это всё?
— Ну почему же? Вижу знакомые лица. Это Рогов, — Сергей указал на парня с краю. — А это Смагин.
Смагин был крупнее всех. Он сидел в центре компании. На его лице была самодовольная улыбка капитально подвыпившего человека, но еще не потерявшего контроль над собой. Остальные тоже не грустили.
И как могло быть иначе, если стол ломился от бутылок, а закуска рядом с ними казалась бедной родственницей.
— Так вот сразу определил кто есть кто? — удивился Никита. — Ведь столько лет прошло.
— Я просмотрел дела Рогова и Смагина, и там, естественно, были их снимки. Правда, они были сделаны до их отсидки, и тогда малолетние преступники выглядели свежее, но остались вполне узнаваемыми.
— А что касается остальных?
— Собутыльники, — равнодушно отозвался Сергей.
— То есть фотография не представляет для нас интерес?
— Представляет. Еще как представляет. А потому едем к участковому по Первомайской улице. Будем выяснять, что за персонажи на снимке.
На Первомайской участковым оказался молоденький лейтенант, толком ничего не знавший о своем районе.
— Я здесь вторую неделю, — оправдался он и с ходу дал наводку: — Вам лучше поговорить с прежним участковым. Он здесь работал как раз в 90-е годы. Может, он что подскажет. Зовут его Олег Антонович Синельников.
— Где его найти?
— Да здесь он, рядом. На параллельной улице. Наверняка у себя в огороде копается. У него хобби — огурцы и помидоры.
Сергей с Никитой действительно застали Синельникова на грядках. Он перекапывал землю. Готовился к зиме.
Вытирая пот со лба, старый участковый сказал:
— Отчего ж не поговорить о прошлом и не помочь молодой смене? Идемте в беседку. Там потолкуем. Чайку?
— Нет, спасибо.
— Ну как знаете. А яблоками я вас угощу.
В беседке оказалось уютно. От ветра ее защищали кусты жасмина сирени у входа и листы фанеры с трех сторон, прибитые на зиму к стойкам.
— По весне оторву, — сказал хозяин. — Сейчас от ветра защищают, а зимой от снега. А то как ни чисти, все равно снег западает в щели и пол начинает подгнивать. Так что вас интересует?
— Нас интересует Смагин. Помните такого? Он жил на соседней улице. Дом 10.
— Как же не помнить. Еще сопляком был оторви да брось. Хитрющий был. Все других норовил подставить. Чем он теперь отличился?
— Разве тем, что его убили.
— Не удивлен. Рано или поздно должно было этим кончиться.
— Так что по части подставлять других он не очень-то преуспел. И перед тем как его убили, он отсидел несколько сроков, — сказал Никита.
— За что его убили?
Сергей посмотрел на Никиту.
— Хотел с кого-то получить должок.
— Ну уж этот своего не упустит.
— Только вышло для него это боком, — заметил Сергей.
— Не всё же коту масленица, — без тени сочувствия сказал старый участковый.
— А кто бы мог ему задолжать? — спросил Никита.
— Чтобы Смагин дал деньги в долг… — задумчиво сказал Олег Антонович. — Не представляю себе такого. Да и какие деньги могли быть у сопляка? Ну а что было потом, извините, не знаю. — Участковый развел руками. — Одно могу сказать точно: в моё время он попался на краже. Вместе с Васькой Роговым. Было то аккурат при мне. Меня тогда еще в суд вызывали. Заводилой, конечно, был Смагин. Ну а Рогов вечно шел у него на поводу. Моложе был, помнится, года на два. И лет на десять глупее. Телок такой на привязи. Куда потянут, туда и пойдет. Он же был беспризорник. Матери с отцом рано лишился. За ним тетка присматривала, а у самой была такая же банда отпетых. Какой там присмотр. — Старик махнул рукой.
— Тетя Клава? — спросил Никита.
— Не… Зачем Клавдия? И как она могла присматривать за Васькой, если как вышла замуж, — не повезло бабе: муж ее рано помер, — так и жила в Кочках?
— Так кто же тогда за ним здесь присматривал? — спросил Сергей.
— Полина. Их две сестры было: Клавдия, старшая, и Полина, что помоложе. С Первомайской. До отсидки она за Васькой присматривала как могла.
— А что было потом? Когда Васька из заключения вышел.
— Кажется, к Полине вернулся. Ведь когда его посадили, он прописки лишился, и комнатенку его занял сосед. Я как раз в это время ушел из органов на работу в ЧОПе. Что и как у него дальше сложилось, я не в курсе. Своих заморочек хватало.
— Олег Антонович, вам знакомы эти лица? — спросил Сергей и положил на стол фотографию.
Старик достал из внутреннего кармана очки с поцарапанными стеклами и водрузил их на переносицу.
— Ну как же! Вот они местные персонажи. И Васька, и Смага.
