— А еще кто?
— Лага, например.
— Лагоев, что ли? — чуть не выкрикнул Никита.
— А кто же? Он самый.
— Так он тоже с Первомайской? — спросил Сергей.
— Откуда ж еще?
Никита впился глазами в снимок. Невозможно было узнать в худощавом пареньке с шевелюрой располневшего владельца универсама с залысинами.
— Так они были в одной компании.
Бывший участковый продолжил:
— А это Юнус.
— Юнусов? Ринат?
— Он самый, — подтвердил Олег Антонович. — Они с Лагой корешами были не разлей вода. А что касается того, что они были в одной компании, то не… Этого я сказать не могу. Разные они были. Васька Рогов и Юрка Смагин — с одной стороны, и Смага с Юнусом — с другой. Те — я о Смаге с Роговым — шпана была. А взять того же Лагу, то можно сказать, он из интеллигентов. По местным меркам, конечно. Мама у него была зубной техник, а папа был по коммерческой линии. В местном сельпо работал. Жесткий был мужик. Всё под контролем держал.
— Что всё?
— Свою точку. Разные были у них интересы. Лага сызмальства тоже пошел по коммерческой части. В школе у простаков разные вещицы поинтереснее на всякую дребедень выменивал. А потом — ясное дело — приходили рассерженные родители вертать вещички обманутых детишек. Помнится, его даже слегка поколачивали. Но с него всё было как с гуся вода. А как подрос — как раз время кооперации и вседозволенности подоспели — так стал он промышлять на почве купи-продай. Слышал, даже организовал кооперативчик, тот, что называлось тогда «самострок». А при нем создал сеть распространителей на вещевом рынке. Сам видел, как бабки трясли джинсами там. Так что юноша был не без смекалки и сноровки. А эти — Смагин и Рогов — совсем другого пошиба.
— Но не настолько другого, если оказались на одной фотографии, — заметил Сергей.
— Мало ли чего в жизни бывает, — сказал бывший участковый, всматриваясь в снимок. — Это, может, Юрка Смага организовал попойку по случаю своего освобождения. Здесь он явно не первой свежести. Не тот пацан, что предстал перед судом. Заматерел.
— А Юнусов?
— Он был пришлый. Из деповских.
— Что значит из деповских?
— А это значит из барака у железной дороги, где жили работники депо. Там был вообще был свой мир с крутыми нравами. А вот отец Юнуса по тамошним понятиям был из аристократов. Машинист.
— Понятно. А это кто? — спросил Сергей и показал на белобрысого паренька.
— Не знаю. Впервые вижу. А вот этого знаю, — сказал Олег Антонович, указывая на последнего персонажа на снимке. — Утюг это. Его прозвали так мальчишки. А фамилия его была Устюгов. Кореш Смаги и Васьки. Что само по себе говорит о многом.
— Он тоже с Первомайской?
— Не. Он тоже из деповских. Надо думать, Юнус его на прицепе притащил.
— А фамилия Гусев вам ни о чем не говорит? — спросил Сергей.
— Нет. Не знаю такого.
— Может, видели случаем?
Сергей показал фотографию Гусева.
— Нет. Не доводилось.
Больше старому участковому сказать было нечего. На прощание он дал Сергею и Никите по пакету отборной антоновки.
— Если что, заходите, ребята. Чем смогу, помогу. Не забывайте старика.
Никита с Сергеем оставили ему свои визитки.
— Звоните, если что интересного вспомните. И вообще звоните. Будем рады вас услышать.
Старый участковый снова взялся за лопату.
За время, проведенное в беседке, небо прояснилось, ветер затих. На улице не было ни души. Солнце склонялось к закату.
— А снимок оказался небесполезным, — сказал Никита.
— А то? — улыбнулся Сергей. — Давай прикинем. Снимку лет тридцать. Может, чуть меньше. Четырех персонажей мы знаем конкретно, одного — то есть Утюга — мы знаем по имени и знаем, где его найти. Шестой нам неизвестен. Лет на тридцать он постарел, и встретив его на улице, мы вряд ли его узнаем. А потому снимок отдадим криминалистам. Пусть они с ним поработают. Состарят его, и посмотрим, что получится. И тогда, может быть, узнаем, какую ценность он мог представлять для кого-то. Я о снимке. Если, конечно, это не была просто ностальгическая весточка из прошлого.
Сергей посмотрел на Никиту.
— Какие есть предложения?
— Едем к Лагоеву. Я хочу посмотреть в глаза этому негодяю.
— Не перегибай палку и не вноси личное в расследование. Иначе мне придется тебя отстранить.
— Понял. Больше не буду. И все-таки он негодяй.
— Единственно потому, что под его давлением тебя вывели из штата? Так, по-моему, всё к лучшему оказалось.
— Ты еще скажи, что я должен быть ему благодарен.
Сергей промолчал.
— А неприязненное отношение у меня к нему, потому что он травит людей затхлой свежестью.
— Вот тебе на. А мне Танька дала целый список, чего купить. Думал у Лагоева заодно отовариться.
— Не надо. Я покажу тебе приличный магазин.
— Понимаю. Где отовариваешься ты, непритязательный, но убежденный холостяк.
— Не язви. Лучше едем к Лагоеву. Предупреждать его не будем. Застанем врасплох.
Лагоев действительно не ожидал появления двух полицейских у себя в кабинете, что не помешало ему встретить их улыбкой.
— Чем обязан вашему визиту? — спросил он Сергея и перевел взгляд на Никиту. — Надеюсь, он не связан с инцидентом в «Сказке»? Мне казалось, он исчерпан. Или я не прав?
