— Не скажу, — ехидно ответил Кораблев. — Вижу, он вам нужен. По глазам вижу, что нужен. Вот и ищите. Авось найдете.
Никита с Сергеем принялись за поиски Устюгова.
Оказалось, деповский барак у железной дороги давно снесли и на его месте построили жилой дом в двенадцать этажей с пестрой раскраской шашечкой, в которой чередовались белые квадратики с зелеными.
Устюгов в этом доме не жил. Еще в середине 90-х он купил трехкомнатную квартиру в центре города, а его родители получили двушку где-то на окраине за выездом из барака, где и проживали мирно по сей день.
— Завалимся к нему? — спросил Никита.
— А смысл какой? Ну предъявим ему снимок, и что услышим? Нечто подобное, что мы уже слышали от того же Лагоева. Скорее всего, с небольшими вариациями. А по сути все то же.
— Тогда какого черта мы искали его? — возмутился Никита.
— Раз он есть на снимке, то мы должны знать, где он обитает, чем живет и чем дышит.
— Вот и спросим, на какие шиши он купил трешку в центре нашего славного города.
— Он ответит: на свои кровные, заработанные честным, непосильным трудом. Судя по отзывам, он крепкий орешек. Оставим его на потом. А подводя итог, мы должны признать, что от Кораблева мы с тобой практически ничего нового не почерпнули.
— Если не считать Вязова, которого он так настырно нам подсовывал.
— Не так уж и настырно. Упомянул пару раз. Но всё равно ты им займешься. Авось что выплывет.
— Каким это образом? Он давно приказал долго жить.
— Простым. Поднимешь архив. Весь его перелопатишь, но чтобы у нас было полное представление о том, что он собой представлял и чем занимался. Ясно?
— Вполне. А ты чем займешься? Это не в порядке упрека за ссылку в заплесневелое помещение с пыльными делами, а так… Из общего любопытства.
— Ты еще не видел наш архив. И тебе, по совместительству офицеру по связям с общественностью, необходимо с ним познакомиться. Он в образцовом порядке. Работать там одно удовольствие. Заодно познакомишься с нашим архивариусом. Очень милая девушка.
— Умоляю тебя, не сватай меня.
— И не думаю. Ты ей не подойдешь. Она серьезная девушка.
— Значит, в очках. И ноги тумбочкой от рояля.
— Ошибаешься. Очень симпатичная девушка. Хоть на конкурс красоты посылай. А что касается меня, то я нанесу Корзину упреждающий визит до того, как он меня вызвал на ковер, чтобы учинить очередной разнос.
— Какова будет цель твоего визита?
— Та же — Вязов. Корзину будет приятно вспомнить былое. Может, услышу что-нибудь стоящее.
— Тогда удачи.
— И тебе того же.
Вопреки худшим ожиданиям Никиты работа в архиве оказалась увлекательнейшим занятием. В архивных документах перед ним обнажилась потаенная жизнь города конца восьмидесятых и начала девяностых годов. Самое любопытное было в том, что многие имена, которые до сих пор остаются на слуху, в то время проходили свидетелями по многим делам.
Однако с Вязовым всё оказалось не так просто. Если дела, которые вели другие следователи, легко прослеживались и подкреплялись свидетельскими показаниями и документами, то в деле, связанном с убийством Кораблева, были сплошные дыры.
Никита так увлекся поисками и чтением документов и свидетельских показаний, что забыл про обед.
За окном уже смеркалось и включили свет, — он этого даже не заметил, — когда ему на плечо легла рука Сергея.
— Идем. Обменяемся информацией. А я вижу, ты вошел во вкус архивной работы, — сказал Сергей, когда они вышли в коридор.
Обмен информацией и обсуждение затянулись на час с лишним.
Упреждающий ход Сергея сработал. Корзин увлекся воспоминаниями молодости и забыл, что собирался устроить Сергею разнос.
— Помнит он Вязова, помнит. Они были одногодки и почти одновременно пришли в отдел по расследованию особо тяжких преступлений. С разницей буквально в пару недель. Но не сдружились. Вязов вообще ни с кем не сдружился. Как говорит Корзин, странный он был тип. Замкнутый и, похоже, себе на уме. На оперативках и совещаниях он большей частью отмалчивался. Но хуже другое: Корзин не помнит, чтобы он довел до конца хоть одно расследование. Оно либо зависало, либо к нему подключались другие сотрудники и доводили его до суда.
— Я могу это подтвердить. — сказал Никита. — Общее впечатление такое, что он в деле Кораблева вышел на след, и тут же следовал облом. Что еще ты почерпнул от Корзина? В плане личностной характеристики.
— Был весьма обидчив и крайне осторожен. Еще, пожалуй, предусмотрителен.
— Осторожен, предусмотрителен — для следока не худшие качества. А в остальном не лучшие.
— Впрочем, как считает Корзин, Вязов, может быть, просто не успел раскрыться. Не прошло и полгода, как он погиб.
— Кстати, как он погиб? Нет от кастета случайно?
— Нет. От пули. Выстрел был с близкого расстояния и пришелся точнехонько в сердце.
— Но ведь было следствие, — сказал Никита.
