— Я вижу, у вас, Ефим Ильич, уже сложилась целая концепция относительно природы убийства.
— Да, Сереженька. Тишина кабинета, как ничто другое, настраивает на философский ход мысли.
Ефим Ильич вздохнул.
— Ну да ладно. Бог с ними, с моими философскими выкладками. Пустыми и вздорными. Продиктованными все тем же самолюбием, помноженным на самомнение. Надо ехать. Хотя покойнику это все равно, но затягивать неизбежность встречи с ним негоже. Тем более, что меня заждалась бригада. — Ефим Ильич кивнул головой в сторону полицейского пикапа. — Скоро увидимся, Сереженька.
— Что вы имеете в виду?
— Как что? А кого ж еще Корзин пошлет на вызов? Тем более, что убийства в твоей компетенции.
Ефим Ильич оказался прав.
Едва Сергей переступил порог кабинета, как у него зазвонил телефон.
— Шувалов, — сказал он и услышал голос Корзина. — Немедленно поезжай на Весенний бульвар, — нетерпеливо сказал тот. — Там ЧП. Убийство. — Сергей не видел, как Корзин поднес к глазам очки и прочитал по бумажке: — Дом № 17, квартира 35. Четвертый этаж. Там живут или жили некие Соколовы. Ефим Ильич уже выехал. Обо всём мне доложишь, как только вернешься.
Полковник подумал и спросил:
— Когда возвращается Никита?
— В понедельник.
— Его подключишь.
«Естественно», — подумал Сергей.
— На этом, пожалуй, всё. Да… еще не забудь написать план оперативно-разыскных мероприятий. Представишь.
Любил полковник отчетность. Она стала его коньком с тех пор, как он возглавил отделение, и все об этом знали.
— Теперь действительно всё, — сказал полковник и повесил трубку.
Через пятнадцать минут машина Сергея остановилась напротив дома № 17 по Весеннему бульвару. Это было пятиэтажное здание из серого кирпича с тремя подъездами в глубине двора. Напротив него и по бокам стояли три безликих блочных дома в девять этажей, похожие на спичечные коробки, поставленные на попа. Рядом с ними дом Соколовых был отмечен некоторой индивидуальностью.
Сергей взбежал на четвертый этаж и позвонил. Дверь ему открыл судмедэксперт.
— Как всегда, вы оказались правы, Ефим Ильич. Как только я вошел в кабинет, позвонил Корзин. И вот я здесь. Что скажите? — спросил Сергей.
— А что я могу сказать? Сейчас сам всё увидишь, — озабоченно ответил судмедэксперт.
— И все-таки введите меня в курс дела.
Ефим Ильич посмотрел на Сергея поверх очков.
— Ну что ж, ввожу. Убит молодой человек, Василий Соколов, двадцати шести лет от роду. А там, — Ефим Ильич кивнул головой в сторону гостиной, — сидит его жена. Людмила Сергеевна Соколова. Покойник… Теперь уже покойник, — поправился Ефим Ильич, — был убит… Покойник был убит…
Как-то нелогично получается. Разве можно убить покойника? Ефим Ильич покачал головой.
— Да, язык не всегда логичен. Но ведь не скажешь «то, что было раньше человеком, было убито».
Сергею было не до лингвистических выкладок судмедэксперта, и он нетерпеливо спросил:
— И всё-таки как он был убит?
— Ударом острого предмета в шею. Удар пришелся в сонную артерию.
— Такой удар требует определенного навыка, — сказал Сергей.
— Тебе лучше знать.
— А острый предмет, очевидно, был нож?
— Возможно. Или нечто подобное, — ответил Ефим Ильич.
Сергей невольно улыбнулся. В отделении все знали склонность Ефима Ильича быть осторожным в суждениях, и в очередной раз он не отступил от своего правила.
— А где покойник? — спросил Сергей, оглядываясь по сторонам.
Из гостиной донесся стон.
— Извини, Сереженька, у меня на руках пациентка. Она сейчас во мне остро нуждается. А ты пока пройди на кухню. Там тебя дожидается свидетельница.
Ефим Ильич вернулся в гостиную к сидевшей на тахте с запрокинутой головой Людмиле Соколовой.
На кухне за столом Сергей увидел немолодую женщину. Это была соседка по лестничной площадке. Она рассказала, как, выходя из дома, увидела незакрытую дверь в квартире Люды и Васи Соколовых, обождала минуту, другую, окликнула их, не получив ответа, заглянула в квартиру.
То, что она увидела, потрясло ее.
Вася лежал на полу весь в крови. Рядом с ним лежала Люда. В руках у нее был зажат пакет с покупками. Часть из них вывалилась на пол. Оба не подавали признаков жизни.
Соседка сбегала за нашатырным спиртом и привела Людмилу в чувство. Для Василия спирт оказался не нужен.
— Он был уже там, откуда не возвращаются, — сказала она, и на глазах у нее навернулись слезы.
По ее словам, возле головы Василия образовалась лужа крови. Он не дышал. Открытые глаза были тусклыми и безжизненными.
— Значит, убийство произошло в прихожей, — сказал Сергей, не обращаясь к соседке. Тем не менее она сказала:
— Надо думать.
— А кто в ней навел порядок? Людмила Соколова?
— Нет! Что вы? Правду сказать, я с самого начала хотела было подтереть кровь, — уж больно жуткая была картина, — но Людмила не дала мне это сделать. Сказала: нет, надо дождаться полиции. Это уже потом, когда мне разрешили прибрать, я протерла пол тряпкой, а сумку с продуктами собрала и поставила в угол в прихожей. Она и сейчас там стоит… Людмила ничего не могла делать, — добавила соседка. — Всё ходила, как сомнамбула. А как увидела снова кровь — так сразу в обморок.
— А кто вызвал полицию?
— Я.
