– У меня здесь вся базовая информация, – сказала Луиза, перелистывая страницы. – Имя, фамилия, дата рождения. Выписка по кредитному счету. Старые электронные письма и список страниц в Интернете, на которые ты заходила за последние два года. Данные о трудовой деятельности, выписка из медицинской карты… Кстати, ты не волнуйся, ингаляторами от астмы тебя обеспечат. Что еще? Список известных сексуальных партнеров…
– Какого хрена ?!
– Я тебя очень прошу, не кричи. Прояви понимание. Ладно, что у нас дальше? Список клиентов вашего фитнес-центра. Всех, с кем ты занимаешься. Их семейное положение, перенесенные инфекционные заболевания, места работы…
– Луиза, а я вам зачем? Вы прекрасно справляетесь и без меня.
– Без тебя ничего не получится. Потому что именно тебя ужалила пчела. Не меня, не кого-то еще во всей Новой Зеландии. Только тебя. А теперь расскажи, что ты ела за последние двое суток.
Я обреченно вздохнула и перечислила все, что сумела вспомнить из своего скудного полуанорексичного списка продуктов – вплоть до того, сколько щепоток корицы я бросила в кофе.
Один из вопросов поверг меня в ступор:
– Саманта, пожалуйста, вспомни: ты в последнее время не ела болячки?
– Прошу прощения?
– Ну, отдираешь засохшую корочку с ранки и ешь.
– А, в этом смысле… Ладно, признаюсь чистосердечно. Одну болячку я съела.
– Как я понимаю, свою? Не чужую?
– Конечно, свою. Вот, содрала с локтя. – Я показала ей пятнышко новенькой розовой кожи на месте зажившей ссадины. – Луиза, это уже не смешно.
– Мы не должны ничего упустить. Любая мелочь может оказаться решающей.
Мы уже заходили на посадку в Окленде. У меня было чувство, как будто меня облили грязью. Ужасно хотелось помыться. В стране была засуха, она продолжалась уже давно. Город был грязно-бурым, поблекшим. Как будто он потихонечку умирал. А мне казалось, что во мне воплотился самый дух этой пагубы.
Я думала, мы полетим в Атланту со всеми удобствами, на каком-нибудь роскошном авиалайнере. Но вместо авиалайнера был американский военный самолет для грузовых перевозок – этакая монолитная машина с серым глухим фюзеляжем и пятью-шестью иллюминаторами на борту, хотя места хватило бы и на четыре десятка окошек. Вертолет приземлился, мы вышли наружу, прошли шагов десять, поднялись по алюминиевым сходням и вошли в самолет, который напоминал изнутри длинный автоконтейнер, заваленный всяким хламом. Такой же контейнер (только поменьше) был у моего старого друга Гари, когда тот устраивал аттракцион по банжи-джампингу. Исцарапанные металлические панели, свернутые тросы, какие-то непонятные детали, брезентовые вещевые мешки. Не хватало только завалов коробок из-под пиццы и заляпанных спермой пледов. Зато было несколько старых кожаных кресел с логотипом «Авиалиний Аляски», намертво привинченных к полу.
– Сама знаешь, какая теперь экономика, – сказала Луиза, увидев мое лицо. – Но у тебя будет хорошая комната, чистая.
Она провела меня в самый дальний конец грузового отсека, открыла какую-то дверцу в стене, и мы вошли в небольшую каюту, отделанную белым пластиком.
Да, там было чисто. А больше про эту каюту ничего и не скажешь. Нигде ни пылинки. Белый пол, белые стены, белый потолок. Белый матрас на полу, чтобы можно было прилечь и поспать во время полета.
– А нам сколько лететь?
– Четырнадцать часов. Можешь пока снять костюм.
– Луиза, пожалуйста… Дай мне какой-нибудь препарат. Ну, чтобы время прошло быстрее…
– Какой-нибудь препарат? – Луиза закрыла дверь. – Саманта, в ближайшие три-четыре недели все, что будет входить в твой организм и выходить наружу, будет тут же раскладываться по пробиркам и изучаться под электронными микроскопами. Никаких препаратов сегодня. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Пока мы не закончим обследование. И уж тем более никаких препаратов от твоего постоянного поставщика ганджи… – Она пролистала досье. – Рикки Нго, из закусочной на Руахине-стрит. Кстати, рыба у них ненатуральная. Это соевый текстурат.
– Господи, и что вы так в меня вцепились?! Ну, да. Меня ужалила пчела. Но это вышло случайно. Она могла ужалить любого!
Луиза укоризненно покачала головой:
– А если все-таки не любого? А если ты… не знаю, какое тут подобрать слово… ну, скажем, а если ты была избранной?
– Что значит «избранной»?
– Что тебя выбрали не случайно. Тебя специально искали. И вот нашли.
– Ну, это вряд ли.
– Нам нельзя рисковать. Надо проверить все версии. Кроме вас с Заком, никого больше пчелы не жалили. За последние пять лет.
– А Зак до сих пор на карантине? -Да.
– Тоже в Атланте?
– Нет, в Северной Калифорнии. В городе Треугольник науки. Дурацкое название, но уж какое есть.
– А ты видела его… ролик? А кто не видел?!
– Да, и не раз, – улыбнулась Луиза. – Исторический момент в жанре комедии и мягкого порно. Кстати, твой ролик тоже прошел во всех новостях. И его уже выложили в Интернет.
– Что, правда?!
– Ну, да. По сравнению с Заком, оно, конечно, не так пикантно… но те три студентки засняли тебя на видео, пока ты дремала. И тебя, и твою пчелу. Так что ты теперь знаменитость.