Когда Крейг вернулся домой и залез в Интернет, у него в почте было 243 559 новых писем от друзей и знакомых – с кучей ссылок и дружеских виртуальных подколов, касавшихся его желания превратить свою жизнь в историю. Кто-то писал ему вполне серьезно, кто-то вовсю язвил и юморил. Ему обещали увеличить размер полового члена. Предлагали помочь с креативными идеями, но сперва требовали подписать какие-то юридические документы. Крейг поужинал, а потом в дверь неожиданно позвонили. Это были ребята из новостной службы Третьего телеканала. Хотели снять небольшой сюжет для воскресного обзорного выпуска. Под условным названием «Человек, у которого нет истории». Крейг подумал, что, может быть, это и есть его шанс. Как говорится, никогда не знаешь, где тебе повезет. Но телевизионщики начали выспрашивать какую-то ерунду: кто из актеров, по мнению Крейга, лучше всего мог бы сыграть его самого в фильме о его жизни, и не набрал ли он вес за последние несколько месяцев. Или, может, наоборот – сбросил? В общем, Крейг вытолкал их из квартиры.
На следующий день, уже в полном отчаянии, он снова отправился в учебный центр. Еще вчера он решил, что надо поговорить с Бев. Если кто-то и может ему помочь, подсказать что-то дельное, подать какую-нибудь конструктивную идею, то это она. Она сама говорила, что ей уже приходилось сталкиваться с людьми, которых мучает та же проблема.
– А, это вы, – сказала Бев. – Я так и думала, что вы вернетесь.
– Правда?
– Как я понимаю, вы готовы принять радикальные меры. -Да.
– Ладно, пойдемте со мной.
Бев поднялась из-за стола, поставила перед своим окошком табличку ЗАКРЫТО и поманила Крейга за собой.
Они долго шли по каким-то запутанным коридорам, поднимались по лестницам, спускались по лестницам, и в конце концов вышли к большой высокой двери, увешанной предупреждающими табличками, среди которых было, помимо прочего, и строгое требование использовать стерилизующий гель для рук, прежде чем входить.
– Вот мы и пришли. – Бев распахнула дверь, и они с Крейгом вошли в помещение, похожее на странную смесь научной лаборатории и театральной костюмерной. Провода, манометры, какие-то электронные приборы непонятного предназначения соседствовали со шкурами – одеждой пещерных людей, рыцарскими доспехами и рассыпанными по полу древними монетами. Сказать, что в комнате царил беспорядок, – это вообще ничего не сказать.
– Это что? – спросил Крейг.
– Ваш единственный шанс превратить свою жизнь в увлекательную историю.
– Правда? Вот это? Но я никогда не играл на сцене, и не снимался в кино, и в науках я не понимаю.
– Не волнуйтесь. Тут не нужно каких-то специальных умений. Если вы согласны, подпишите контракт, и мы сразу приступим.
Контракт представлял собой толстую стопку листов, отпечатанных мелким шрифтом – страниц двести, не меньше. Надпись на титульном листе гласила: «Захват и фиксация истории посредством анахронического перемещения». Крейг поставил свою подпись на последней странице. Бев кивнула, забрала у Крейга контракт, а потом оглушительно свистнула в два пальца. Из-за перегородки вышли три здоровенных амбала совершенно бандитского вида.
– У нас тут еще один, – сказала Бев. – Так что, мальчики, за работу. И вы с ним пожестче. Ему очень-очень нужна история.
Амбалы молча кивнули и принялись сосредоточенно избивать Крейга. Для начала его обработали алюминиевыми бейсбольными битами. Потом содрали с него всю одежду, залили ему один глаз какой-то едкой химической дрянью и запихали в тесную барокамеру, похожую на одноместную космическую капсулу.
– Далеко будем забрасывать, Бев?
– Давайте в тринадцатый век. – Бев повернула какую-то ручку на стенке камеры.
– Куда?! – в ужасе закричал Крейг.
– В тринадцатый век. У них не хватает людей. Каждая душа на счету. Так что даже один человек – это уже ощутимая помощь. – Бев обратилась к одному из своих головорезов: – Бартоломью, кинь ему что-нибудь из крестьянских лохмотьев.
Бартоломью забросил в камеру какие-то мятые тряпки.
– Закрывай дверь! Бартоломью закрыл дверь.
Крейг принялся стучать кулаками в крошечное окошко:
– Выпустите меня! Бев улыбнулась и крикнула:
– Тебе там понравится, Крейг! Там все только и делают, что пасут коз и ждут трубадуров, которые ходят по деревням и рассказывают истории.
– А что я там буду делать?
– Ты будешь крестьянином! Там все просто, ты разберешься. Главное, почитай своего феодала, владельца деревни!
– И духовенство! – добавил Бартоломью.
– Да! – крикнула Бев. – И духовенство! Мы немножко тебя покалечили, чтобы ты лучше вписался в тамошнее окружение. Кстати, мы не подумали о зубах. У тебя слишком хорошие зубы… надо было хотя бы один выбить. Ну, ничего. Ты потом сам.
– Но я не хочу…
Бжжжж! Световой индикатор на панели машины времени мигнул один раз, и Крейга забросило в тринадцатый век. Бев смахнула со щеки слезинку, и Бартоломью спросил, почему она плачет.
– От зависти, – ответила Бев. – Он отправился в прошлое, где все настоящее. Реальные люди, реальная жизнь. А мы? Застряли здесь…
