В итоге она собрала себе целый зверинец: пять собак и четыре кошки, не считая птиц, белок и бурундуков, живших в саду. Стелла искренне верила, что теперь у нее в жизни есть все, что нужно. Так продолжалось несколько лет. Но однажды Стелла заснула днем на диване в гостиной.
Потом проснулась и пошла на кухню попить воды. Сквозь затянутую сеткой дверь ей было слышно, как ее четвероногие питомцы беседуют во дворе. Они говорили о ней!
– Эта дура вообще ни во что не въезжает.
– Удивительно, как легко обмануть этих людей! Она ведь действительно думает, что мы ее любим.
– Да просто тут больше нет никого, кто бы стал нас кормить и вообще всячески привечать. Так что приходится терпеть. Жить захочешь – не так раскорячишься.
– Да, чего только не сделаешь ради кормежки! Будешь сегодня опять к ней ласкаться?
– А что еще остается? Стелла выскочила во двор:
– Предатели! Обманщики! Никому нельзя доверять, никому! Даже собственным домашним животным!
Животные закатили глаза.
– Какой ужас, нас разоблачили, – сказал Сэмми, помесь колли и Лабрадора. – Но ты же не записала нас на диктофон, так что тебе никто не поверит.
– Я вам доверяла!
– И что?
– Я думала, что вы честные, добрые и хорошие. Думала, вы меня любите. А вы притворялись. Чтобы я вас кормила!
Животные переглянулись, и Сэмми сказал:
– Стелла, а ты сама разве не притворялась? Ты притворялась, что ты умнее и лучше нас… люди вообще почему-то уверены, что они самые-самые. Венец творения и все такое.
– Прошу прощения?
– Ты помолчи и послушай. Во-первых, ты нам надоела. Во-вторых, будь ты не человеком, а каким-нибудь другим животным, ты бы осталась совсем одна. Так всегда и бывает с теми, кто считает себя лучше других. А ты именно так и считаешь. Кстати, вот и причина, по которой ты никому не доверяешь. И твои религиозные выступления – такие жалкие и циничные – это все тоже отсюда.
– Уж вам-то я теперь точно не доверяю.
– Тебе пора повзрослеть. Мы все живем по закону джунглей, и уж ты-то должна это знать.
Колокольчики «музыки ветра» над дверью соседнего дома тихонечко звякнули.
– Опаньки, – сказал Сэмми. – Волшебные чары развеялись. Было приятно с тобой пообщаться, Стелла.
И животные вновь стали просто животными. Но теперь все изменилось. У Стеллы было неприятное чувство, что ее питомцы вдруг превратились в коллег по работе, с которыми ты вроде нормально и даже вполне дружелюбно общаешься – только это неискреннее дружелюбие, потому что на самом деле всем на тебя наплевать.
Еще через неделю Стелла решила, что ее все достало и дальше так жить невозможно, и начала методично спиваться. В этом она преуспела. Не прошло и года, как она оказалась в канаве. В прямом смысле слова: в придорожной канаве на въезде в город, неподалеку от того места, где стоял полицейский радар контроля скорости – основной источник дохода сотрудников городской автоинспекции.
Стелла сидела в высокой траве и горланила песни. И тут на дороге показалась машина. Это были Джессика с Роем.
– Рой, смотри. Там какая-то сумасшедшая. Кажется, пьяная. Сидит на обочине.
Рой слегка сбавил скорость.
– Боже, во что превращается человек! Смотришь вот на таких бедолаг и поневоле задумываешься о жизни. Ой, смотри… полицейский радар. Если бы не эта придурочная пьянчужка, нам бы точно вкатили штраф.
Они тихо порадовались, что все так удачно сложилось, и Рой сказал:
– Да уж, тут поневоле задумаешься… может быть, эта пьяная баба тоже зачем-то нужна в общей схеме мироздания. Ну, хотя бы за тем, чтобы кто-то успел снизить скорость перед радаром.
– Вот именно, Рой! Мать-природа следит за тем, чтобы каждый был на своем месте. Эта пьянчужка, она просто-напросто выполняет свое предназначение.
Я сказал: – Nique ta mere, я так и думал. Еще одна депрессивная история.
– И что же в ней депрессивного?
– А Стелле в конце обязательно надо было спиваться?
– Да, по-другому – никак.
– А что с этими животными? Ну, которые с ней разговаривали?
– А что с ними не так?
– Это новозеландские заморочки? Общение с природой и все такое?
– Жюльен, ты понимаешь все слишком буквально. Это просто история. И не надо искать в ней какие-то скрытые смыслы. Кстати, теперь твоя очередь рассказывать. Так что давай приступай.
Да, подошла моя очередь, вот только я не успел подготовиться. Чтобы выиграть время, я решил затеять дискуссию и вернулся к вопросу, который мы обсуждали уже не раз: к вопросу о неимоверном умственном усилии, которое требуется для того, чтобы придумать хорошую историю.
– Серж, наверняка есть какой-то нейропротеин, управляющий этим процессом. Он как называется?
Серж подавился куском рогалика и сильно закашлялся. Непережеванный кусок вылетел у него изо рта и приземлился на ковер, прямо у ног Дианы.
Серж стал белым как мел.
– Серж?
– Все нормально.
– Точно нормально?
– Да, точно. Все хорошо. Ну что, Жюльен? Будешь рассказывать свою историю?
– Буду, буду.
Бартоломью у истоков языка как средства общения
Жюльен Пикар
