Поколение I полностью

Период взросления айдженеров пришелся на непростые времена, когда все сталкиваются со сложностями при определении своей групповой идентичности. В ходе опроса, проведенного каналом MTV, 84 % респондентов сказали, что родители приучили их относиться ко всем одинаково независимо от расы. Однако только 37 % (30 % среди белых) признались, что родители обсуждали с ними расовые проблемы. Расовый вопрос внезапно повис в воздухе: он существует и не существует одновременно, его обсуждают и в то же время замалчивают. Айдженеры «не различают цвета», однако это не самая разумная позиция, поскольку расы существуют и игнорировать этот факт невозможно.

Поступив в колледж, айдженеры продолжают бороться за равноправие, но при этом они настолько сильно боятся обидеть друг друга, что никогда не станут обсуждать расовые проблемы. Согласно опросу MTV, только 20 % тинейджеров чувствуют себя комфортно при обсуждении расовых предрассудков. 48 % уверены, что обращать внимание собеседника на его расу недопустимо даже в позитивном ключе. В то же время 73 % считают, что люди должны чаще и более открыто обсуждать расовые предрассудки, а 69 % с удовольствием приняли бы участие в откровенной, уважительной и честной дискуссии о предрассудках. Непоколебимая уверенность айдженеров в равенстве всех людей дает шанс на налаживание межрасового диалога в этой стране; подавляющее большинство айдженеров вступают во взрослую жизнь, не имея за спиной багаж устаревших расовых предрассудков. В то же время многое зависит от расы и жизненного опыта конкретного человека, поэтому до сих пор многие студенты чувствуют себя некомфортно в преимущественно белых университетах. Айдженеры хотят говорить о проблемах — во всяком случае, говорят, что хотят, но не могут. В этом нет ничего удивительного, если учесть культуру взаимных упреков и замалчивания этих тем.

Рекордный уровень тревоги и депрессии, медленное взросление и упор на инклюзивность обернулись уверенностью в том, что людей необходимо защищать любой ценой. Поиск баланса между защитой и свободой слова в будущем приведет к еще большему разобщению айдженеров и старших поколений.

Марк совмещает учебу в местном публичном колледже с работой в магазине электроники, встречается с постоянной девушкой, но живет с родителями, чтобы не тратить деньги на собственное жилье. Закончив школу, он около года пытался начать самостоятельную жизнь в своем родном городке, расположенном неподалеку от Форт-Уэрт, Техас, но в итоге понял, что арендная плата съедает почти всю его зарплату, и вернулся домой. Его родители — механик и домохозяйка — сказали, что он может жить с ними до окончания колледжа.

Марка мало волнуют заявления Трампа, но, сравнив его предвыборную программу с программой Хиллари Клинтон, решил, что «из двух зол… Трамп является наименьшим». Как и Трамп, Марк считает, что дела американцев идут из рук вон плохо и пора уже перестать оказывать помощь другим странам.

Примерно в это же время, но девятью месяцами ранее и совсем на другом конце страны, я ехала на машине вдоль побережья Калифорнии на встречу с Кэмероном, который после завершения первого семестра в частном колледже приехал на зимние каникулы к родителям. Это был один из тех редких дней, когда движение на шоссе I-5 было относительно свободно, и поэтому, никуда не опаздывая, я неторопливо катилась на своем мини-вэне по извилистым улочкам закрытого пляжного комьюнити, на территории которого находится дом семьи Кэмерона. Их дом, типичный для этих мест: большой и красивый, но с маленьким участком, — стоит всего в паре кварталов от океана. Сам Кэмерон — голубоглазый, худощавый благодаря увлечению бегом и вегетарианством молодой человек, который в колледже специализируется на изучении математики. С первых минут разговора он поражает меня нетипичной для первокурсника целеустремленностью. Когда Кэмерон рассказывает об анализе данных, которым он занимался во время интернатуры в технической компании, я едва поспеваю за ходом его мысли, несмотря на всю свою любовь к статистике.