Возможно, все выглядело бы для демократов не так плохо, если бы большинство независимых избирателей причисляли себя к либералам, но ничего подобного не происходит: примерно половина двенадцатиклассников, не причисляющих себя к демократам или республиканцам, имеет умеренные взгляды. Впрочем, либералов среди молодых независимых избирателей по-прежнему значительно больше, чем консерваторов (38 % и 14 % соответственно).
Обосновывая свой выбор, айдженеры, независимо от собственной партийной идентификации, очень часто приводят сугубо индивидуалистические доводы.
Я — республиканка и консерватор, и я ценю каждого, кто может позаботиться о себе. Думаю, абсолютно справедливо, когда каждый получает от системы только то, что сам готов вложить в нее.
Я — либеральный демократ и горжусь этим. Я не считаю, что мы должны кого-то к чему-то принуждать. Мы свободны быть теми, кем сами захотим, но только при условии, что не причиняем никакого вреда окружающим.
Чарли находится на другом конце политического спектра, но тоже пользуется индивидуалистическим языком, хотя и приходит к несколько иным выводам.
Учитывая, что партийная принадлежность отходит на второй план, более разумным было бы выяснить, кем себя считают сами молодые люди: либералами, умеренными или консерваторами? Здесь нас поджидает сюрприз: число двенадцатиклассников, причисляющих себя к консерваторам, выросло с начала 2000-х, причем консерваторов среди айдженеров сейчас даже больше, чем среди миллениалов одного с ними возраста (см. рис. 10.2). Консерваторов среди двенадцатиклассников сейчас ровно столько, сколько их было во времена Рональда Рейгана, когда молодые представители поколения Х шокировали своими взглядами старшие поколения (вспомните героя классического сериала «Семейные узы» Алекса П. Кито-на, который поддерживал консервативные идеалы Рейгана, чем приводил в замешательство своих родителей). В то же время число двенадцатиклассников, считающих себя либералами, почти не менялось с начала 1990-х, а после выхода айдженеров на сцену в 2010‐х годах даже немного снизилось (см. рис. 10.3)
Рис. 10.3. Политические взгляды двенадцатиклассников. Monitoring the Future, 1976–2015
Само понятие «консерватор» так же претерпело изменение: акцент сместился с социальных проблем на экономические.
Я — консервативный республиканец. Быть консерватором, значит очень хотеть помочь людям по-настоящему — сделать так, чтобы все привыкли заботиться о себе самостоятельно. Получая социальные пособия, люди становятся бездельниками и привыкают во всем полагаться на государство. Нам нужна система, в которой они в конечном итоге вернут все, что успели получить от государства. Я крайне скептично отношусь к программе «бесплатный колледж», предложенной демократами, потому что кому-то придется это оплачивать из собственного кошелька. Налоги вырастут так, что все [богатые люди] свалят из страны.
Итак, Марк — классический консерватор и, как вы помните из пятой главы, искренне верующий евангельский христианин. Однако, когда я задаю ему вопрос об однополых браках, он дает уклончивый ответ:
