Поколение iP полностью

Толстый мужик, наконец, убрал руку с моего плеча. Я молча развернулся к стойке бара.

– Long Iceland Ice Tea, – бормочу я бармену, – Хотя нет, лучше водки с колой… Или даже без колы.

– В первый раз здесь? – улыбаясь, спрашивает бармен, – Меня тоже изнасилование телефоном в первый раз впечатлило. Отвечаю на твой предполагаемый вопрос – этот раз не был исключением из правил. В прошлом году обе девушки эту штуку в себя засунули – представляешь, какое унижение чувствовала проигравшая? А в другой раз победительнице пришлось вызывать скорую помощь из-за сильного кровотечения. Но когда девушки видят, что до желанной цели осталось всего несколько шагов, они почему-то теряют остатки здравого смысла.

– Отвратительно это, – фыркаю я, залпом выпивая водку. – Повтори мне.

В опыте поколения iP есть страшные вещи, которые неприятно вспоминать, но про которые нельзя не рассказать. Все стремятся попасть в VIP-список, но некоторые неправильно рассчитывают приемлемую для себя цену. Что лучше, 10 минут анонимного унижения или 2 месяца скучной работы? Обе цены, на мой взгляд, слишком велики.

Я перечитываю то, что записал после организованной мною вечеринки. Теперь эта запись не кажется мне такой уж глупой:

«Поколение iP нуждается лишь в букве «V», чтобы стать поколением VIP, но проблема в том, что «V» для нас часто значит вендетту со всем миром. Лишь немногие рассматривают свою «V» как Victory, победу в чем-то реальном. Мы, как и любое поколение, обеспокоены двумя вещами – нашим личным статусом и статусом всего нашего поколения. Те из нас, кто решил первую проблему, иногда забывают про вторую, другие же напрямую связывают решение первой задачи с решением второй – и именно здесь начинается вендетта»

Люди выходят на улицы, затем что-нибудь случается, но люди возвращаются снова. Сегодня уличный протест стал важной формой участия в общественной и политической жизни страны.

Во многом второе дыхание у протестных движений появилось благодаря интернету. Митинги оцифровываются и обретают вечность. Если мы почитаем работы Тарда, ЛеБона и Московичи, то увидим, что характерной чертой толп прошлого была анонимность, а также безнаказанность действий коллективных акторов. В наше время протест индивидуализируется. Речь идет даже не о том, что благодаря камерам можно установить личности всех нарушающих закон граждан – хотя это тоже крайне важно. Наиболее важна возможность быть услышанным – чтобы все узнали именно твою историю, а не только коллективные требования «хлеба и зрелищ».

Оглянитесь вокруг и посмотрите, какие разношерстные группы выходят на улицу вместе. Некоторые предлагают свои коллективные истории (например, студенты против реформы образования), другие индивидуальные (например, уволенная по политическим мотивам учительница). И эти люди пришли поведать свою историю не просто сотне человек, которые стоят рядам – они обращаются к огромной аудитории интернета. Их протест, марш, митинг будет оцифрован, его можно будет показывать внукам через 50 лет.

Среди протестующих очень много представителей поколения iP. Что же они делают на улицах? Им хватает денег на еду, у них еще не успели отнять работу, более того, они достаточно умны и образованны, чтобы иметь неплохие шансы на светлое будущее. В руках они держат «игрушки», стоящие как несколько зарплат рабочего на заводе. Есть ли у них вообще право на протест?