В центре образовывалась некая сходка вокруг одного демона, который возвышался на перевёрнутом джипе и что-то выкрикивал. Вокруг него стояли четверо с чёрными стягами, которые трепал довольно сильный ветер.
— Вот, на что хотите, будем спорить, товарищ генерал, а Вельзевул-то вот он. Только явился.
— Сынки, на базу!
— Только появился? Не верю. — Решительно отрезал Семангелоф. — Этого быть просто не может. Воители не пойдут за тем Вельзевулом, что отсиживаться будет. Простите, менталитет не тот.
— Ну а как тогда понимать это? Появился пятый прорыв — Котлинский, и по центральному району тут же загремели взрывы. Смех смехом — требушетами забрасывают!
— Вот это в духе воителей. Но по поводу Котлинского прорыва и Вельзевула… сомневаюсь. Более того — не верю.
— Ну, Семангелоф, вы уже не раз ошибались. Демоны обставляют нас.
— Брат, Евгений Михайлович прав. Мы судим по ним так, как было раньше. Последнюю войну мы разгребали за сотню лет до Закона. Всё меняется. К тому же они долгое время были вне нашего поля зрения.
— Да, Сеной. Согласен. — Семангелоф опустил голову. На лице мелькнули противоречивые эмоции — он сомневался в настоящем, опираясь на прошлое. Сеной подошёл к нему ближе, до этого стояв за спиной Лужецкого.
— Брат мой, пора отступить нам — это не наша война. Уже не наша. Наш век прошёл давным-давно.
Директор СБ молча смотрел на то, как ангелы-хранители этого мира «в отставке» жалели друг друга и себя. Старший из них и вовсе опустил руки, понимая, что уже не может быть везде и всюду, знать каждый ход врага и быть всегда впереди. Сеной же смотрел на ситуацию с более правильного ракурса. И он старался успокоить старшего брата.
— Жаль, Сансеноя нет. — Семангелоф убрал с плеча руку Сеноя и пошёл прочь, тихо поскрипывая по рассохшемуся паркету. Человек и ангел смотрели ему вслед.
— Ему нужно время. — Попытался оправдать брата Сеной, когда тот скрылся за углом.
— Нет у нас времени, дорогой ты мой Сеной… Город бомбят, кордоны первой полосы обороны в половине случаев прорваны, отбиты из них единицы. Снова огонь и дым. Только теперь из этого ещё и вылетают далеко летящие снаряды. По дамбе расползаются демоны и берут город в клещи — в пригородах-то никакой особой обороны не было. Не думали, не гадали, да ещё так вот вывернули нас мехом внутрь чехардой этой… с Мессиями…
— Какие мысли в штабе?
— Хотят атаковать Котлин. Мол, раз там главарь — снесём остров и вся недолга, а там перебьём — сдюжим.
— А ты что думаешь?
Лужецкий демонстративно почесал затылок, тряся головой.
— Да шут его знает. Уже который раз нас по ложному следу пускают. Может интуиция или чего такое, но вот уверен, что очередной раз разводят нас, понимаешь?
— Да. Пока мы метаемся, «клещи» сдавливают сильнее. Потом не будет времени.
— Уже нет. Уже!
Лужецкий вытер проступивший на лбу пот и отошёл от окна, скрывшись в тени. Сеной остался на месте, стараясь двигаться как можно меньше.
— Что собираются делать в штабе?
— Пошлют беспилотники, будут бомбить — иного выхода штабные не нашли. Евстахов давит авторитетом, «Сам» ему не указ — он больше политик, в конце концов. А у нас потерь только среди военных за эти дни почти полтысячи. Будут бомбить…
— И правильно. С опытными воителями тот манёвр не пройдёт. Атака захлебнётся… кровью берсерков, а следом людей.
— Угу. — Согласился Лужецкий, который, казалось, мрачнел с каждой минутой больше и больше. — А скажи мне, — очнулся он спустя пару минут, — почему эти четверо тогда пошли с «серыми» в атаку? Почему не второй волной вместе со спецназом? С нормальным оружием, в конце концов?
Сеной смотрел на директора чуть искоса. Как ему объяснить то, что он вряд ли поймёт?
— Просто они другие. — Вышел из положения Хранитель и, развернувшись, пошёл прочь, да побыстрее, чтобы директор не успел задать следующий вопрос, на который Сеной отвечать не хотел.
Шаги в коридоре стихли. Лужецкий вышел из тени и чуть прищурился от ударивших по глазам солнечных лучей.
— Неужто тоже ангелы? — Спросил он у пустоты то, что не успел спросить у Сеноя. Потом припомнил недавнее посещение медчасти, где на тот момент находились Вихров и Торесен. У него не было тогда подобных подозрений, но на спине Алексея никаких следов от крыл, подобных тем, что есть у Арвинга, не было. Покопавшись в памяти, Лужецкий также отмёл ангельские корни у Диброва. Селину он с голой спиной не видел, но по стати и она не подходила — все ангелы без крыльев, взять того же Арвинга или Сеноя, заметно сутулые, а она нет. — Не, что-то не то. — Лужецкий тряхнул головой. — Наверно просто воспитаны, как следует — не по-человечьи…
Котлинский прорыв для удобства переименовали в Западный. Тот, что был в Кировском районе, локализован, большинство демонов убито, некоторая часть даже была взята в плен. Правда, это надолго не удержало воителей — все как один наложили на себя руки. Вот оно — воспитание воителей.
