Свет от другого фонаря упал на лицо неизвестного, осветив сокрытое под капюшоном.
Там оказались жуткие черты лица, создавалось впечатление, что его бледная кожа просто натянута на череп и никаких мышц там нет. Глаз не было — вместо них были тёмные провалы, куда не проникал свет. Когда в глазах Влада отразился испуг, на лице стоявшего напротив расцвела улыбка.
— Я дома! — Полушёпотом произнёс Влад, войдя домой. Лера вышла к нему и приобняла.
— Где пропадал, там вон чего творится!
— Что?
— Настоящего ангела видели у нас тут — на Марсовом поле.
— Да ну, брось ты!
— Да по всем каналам вон крутят. С тобой вообще всё нормально?
— А что?
— Кажешься таким свежим, словно и не трудился почти до полуночи.
— Да — есть такое, словно новые батарейки вставили. — Влад улыбнулся и поцеловал жену. — А вот есть хочется, будто пропасть сколько лет нормально не питался.
Ну конечно белые ночи в Петербурге не такие, как на севере, где и поздней ночью кажется, что Солнце только что скрылось за горизонтом. Но это явление — одна из визитных карточек северной столицы.
Сеной прищурился, вглядываясь в туманную дымку над Невой. Свинцовые волны мерно плескались между гранитных берегов, иногда вырываясь на ступени спуска к воде. На противоположном берегу возвышался Исаакиевский собор. Сейчас он напоминал угрюмую громадину, позади него на город надвигались серые тучи — будет гроза. Вдали уже расцветали яркие сполохи молний, еле слышно докатывались звуки грома.
Сидя на ступенях между двумя сфинксами, Хранитель не сводил глаз с накатывавших туч. Позади него проходила какая-то весёлая компания. Ему не нужно было оглядываться, чтобы узнать сколько их, как их зовут, почему они не спят и о чём сейчас каждый из них думает.
Одна из девушек заметила человека, одетого в весьма странную одежду. Она назвала её про себя «винтажной». Вот её рука дрогнула в направлении фотоаппарата, висящего на шее. Сейчас она сделает несколько снимков. Чуть поколебавшись, спросит разрешения сфотографироваться с незнакомцем. Смешная, а друзья-то даже не заметили сидящего на лестнице человека.
Вот, уже спускается с подругой, которая будет играть роль фотографа.
— Прости, пожалуйста, а…
— Конечно, Марин, Я не прочь — фотографируйся на здоровье.
Девушка оторопела. Сеной улыбнулся, не широко, не скупо — от души.
«Не бойся».
Словно под гипнозом девушка подсела к ангелу. На ней было красивое, в меру короткое платье зелёного цвета, волосы распущены — длинные, русые и при этом ни разу не крашеные. Лёгкие тапочки были в тон платью — если бы ангел был человеком, то он не отказался бы познакомиться с ней, проводить до дома. Её компания далеко не такая добродушная, как хочет показаться.
Подруга, вооружённая фотоаппаратом, сделала несколько снимков и, убедившись в их качестве, кивнула. Девушка по имени Марина встала, она до сих пор была чуть ошарашена.
— Кто вы?
— Я Ангел-Хранитель. — Честно ответил ей Сеной.
— Как интересно. И чей же?
— Сегодня — твой.
Подруга закатила глаза и пошла вслед за компанией.
— Вика подумала, что «бомжа яйца подкатить решил» — ну и манеры. — Сеной впервые посмотрел ей в глаза. — Чтобы вернуться сегодня домой живой, ты должна прямо сейчас идти в метро. Успеешь, если поторопишься. Фотоаппарат завтра заберёшь у неё — придётся удалить много скабрёзных фото.
— А что если я не послушаюсь? — Спросила девушка. Без вызова, без сомнений — просто спросила.
Сеной на минуту замолк, перестал дышать, после чего глубоко вдохнул и отвернулся.
— Твой отец будет убит горем, когда ему завтрашним утром позвонят из морга и скажут, что его единственной дочери больше нет. Позже уже сотрудники милиции поведают ему, пусть и с неохотой, подробности твоей гибели. Он попытается свести счёты с жизнью, но его остановит иное чувство, которое поглотит его — месть. Он убьёт двоих из трёх парней, что надругаются над тобой — третий толкнёт его на проезжую часть и проезжающий автобус убьёт его. Быстро — он ничего не почувствует. — Сеной вновь посмотрел в глаза Марины, они были полны слёз. Он не только рассказал ей это — он показал, как всё будет, дал прочувствовать, осознать. — Если задержишься ещё на пару минут — метро закроется.
Девушка вскочила и, кивнув на прощанье, бросилась в сторону 5-ой Линии.
Сеной усмехнулся сам себе — как приятно спасти жизнь, с этим ничто не сравнится. Это как наркотик, только главное отличие в том, что хорошо после приёма всегда, а не только в первый раз. Никаких ломок — осознание, что ты уже сделал, вселяет уверенность, что дождёшься того момента, когда сможешь спасти кого-то ещё.
— Отличная работа. — Рядом подсел Семангелоф.
— Как думаешь — Арвинг потянет это?
— Потянет, главное нам оставаться в стороне. Будем учить его — ты в первую очередь. Его душа вырывается всякий раз при опасности. Надо научить парня направлять её мощь в правильное русло.
— Считаешь, Меч примет его?
— Не уверен. Важнее, чтобы Арвинг принял Меч как оружие, которым он будет защищать всё, что стало ему дорогим в жизни. Тогда возможно и Меч примет его, как принял его отца.
— Михаил знает, что мы здесь и помогаем Мессии.
