— Вот. Теперь точно все.
— Кхе-кхе!
— Так — объясняю. Обстоятельства, в которых мы оказались, требуют срочных подготовительных решений. Андрей, Вера и Олег в данной ситуации оказывались и, потому, частично готовы. Тебе, Арвинг, предстоит многому научиться до окончания объявленного срока — не бойся, мы поможем. Вопросы?
— Вы сдурели? — Без тени уважения или такта спросил Арвинг.
— Нет. — Покачал головой Сеной.
— А я здесь зачем? — Спросила Кристина.
— Понимаю тебя — ты оказалась не в то время и не в том месте. Ты и Арвинг — очень близкие друзья. Через тебя на нас могут выйти…враги. Чтобы этого не случилось, ты побудешь с нами. Понаблюдаешь.
— Год?!
— Это что — проблема?
— Господа Хранители, если вам миллиард лет, это не значит, что год совсем мало. Что мы будем делать год? — Арвинг, казалось, сейчас с кулаками бросится на Хранителей.
— Арвинг — не переживай. Год пролетит — ты и не заметишь.
— Что меня утешать? Я даже не знаю, что я делать должен в этом всём? Убивать всяких жутких тварей?
— Если повезёт, то всего трёх. А чтобы повезло, нужно уметь держать меч в руках — ты умеешь? Нет! Хочешь? Нет! Будешь? Да! — Сеной развёл руками. Позади ангела расхохотался Шекспир. Арвинг грозно посмотрел на него, тот помахал ему рукой, намекая, что останавливаться не намерен.
— Уверен? — Воинственно спросил Арвинг.
— Да, уверен. Я объясню. Ты когда-нибудь смотрел по… телевизору… да, правильно, как выглядит планета Земля? Конечно, видел. Так вот — если ты будешь упираться — то все люди, которые сейчас живут на этой планете, будут убиты. Не скажу, что вы лучшее из того, что есть, но вы есть, а это налагает на всех остальных разного рода ответственности. На твою долю выпало попытаться спасти оставшиеся после глупой резни прошлого года четыре миллиарда человек.
— Правда, нет того, кто мог бы меня заменить?
— Фактически можем это сделать мы с братом, но беда в том, что Михаил выбрал тебя ещё до твоего рождения. Если быть откровенным, то ты родился с его подачи именно для того, чтобы погибнуть через год. Наша с братом задача — наша доля ответственности — помочь тебе выжить и нарушить планы Михаила. Арвинг, прошу — прими это.
Арвинг сделал пару шагов от Сеноя и, отвернувшись, пошёл прочь. Схватившись за голову, он остановился и мучительно о чём-то думал, глядя на стену деревьев. После нескольких минут в одной позе он обернулся — все смотрели на него. Он покачал головой.
— Выбора нет, да?
Ответом послужил отрицательный кивок Семангелофа.
— Я так и думал…
— Арвинг, твой отец, не желая того, положил жизнь ради этого мира — он скитался под этим небом без души, совершенно не представляя, кто он. Если бы не случай, то возможно и не узнал, и всё было бы совершенно иначе. Ты в более выгодном положении — у тебя есть мы. Мы расскажем тебе всё, что угодно, научим всему, что умеем — конечно, один год слишком мало, но у тебя есть душа, это уже половина успеха. Твоя кровь, твоё тело вспомнят накопленный опыт твоих предков — поверь мне.
Семангелоф умолк.
— Подождите-ка… То есть как это? У него есть душа — а у нас?
— Вера, да — так оно и есть. Люди не имеют души. Я расскажу подробнее чуть позже, если захотите.
— Началось утро в деревне. — Пробубнила Зверь. — Ладно, пошли в казарму — там наши кровати должны быть с того раза.
Вихрь взвалил на себя свой огромный мешок и пошёл вслед за девушкой. Перед ними шествовали Хранители. Замыкали отряд Шекспир, Арвинг и Кристина. Последняя походила на тень, которая тихо плыла за собравшимися. Ей казалось, что она здесь определённо лишняя, но вслух она этого сказать отчего-то не могла. Ей хотелось здесь быть.
В последние дни голова часто кружилась, и она делала вещи, которые совсем не желала. Она постоянно смотрела из окна своей квартиры в небо. Она делала это порой часами, чем вгоняла в ужас родителей. Они уже шептались порой о том, что с ней что-то совершенно странное творится. Кристина завсегда была тихой и спокойной, никогда не имела привычки делать экстраординарные вещи, но вот так себя всё же не вела.
За собой она замечала странные мысли, которые словно ей подбрасывали в голову. Это были не её мысли! Даже сейчас, шагая по поросшему сорняками асфальту, она не желала противиться нахождению здесь. Наоборот — ей хотелось остаться. Она хотела тоже учиться у Хранителей, хотя и не представляла чему. Но хотела.
Казарма встретила их сыроватой прохладной тенью. Искомые кровати и впрямь стояли — восемь штук в ряд, пять по одну сторону «занавески» из плащ-палатки и три по другую. Ещё одна стояла в некотором отдалении от других у окна.
Сырость была тут достаточной, чтобы становилось мерзко и зябко. Семангелоф велел открыть все двери и, по возможности, окна, вытащить все имеющиеся матрасы на улицу и попробовать их высушить.
