— Надо их найти. Они не могут не сделать ошибку. Трое из них вообще не люди, но искать надо, отталкиваясь от объектов «Вихрь», «Зверь», «Шекспир». Я уверен, мы найдём их в одном из тех мест, где они проходили своё обучение у «Филипова».
— Нам неизвестны эти места.
— Я в курсе…
Филимонов замолчал. После недолгих раздумий, он, видимо, пришёл к тому, что разговор далее не несёт никакой смысловой нагрузки и пользы делу не сделает.
— Как только что-то будет, хоть что-то — оповестите. Наверху крайне обеспокоены сложившимся положением.
— Так точно!
— До свидания, капитан.
Они пожали руки — разговор был окончен.
Морев упал на свой стул. Его немного трясло — приезд начальства это всегда нервно. Особенно, когда приезжает Филимонов. Даже приезд самого Лужецкого не столь был бы нервным, а про Вавилова и речи нет.
Просидев в молчании около десяти минут, Влад поднялся, голова чуть закружилась, но всё быстро прошло. Он выпил стакан воды. Спустившись на этаж ниже, он бросил взгляд на ищеек. Когда его заметили, то лишь отрицательно покачали головами — он молча кивнул.
Пройдя мимо их столов, он подошёл к карте, которая висела на стене и была утыкана разноцветными флажками. Некоторые были связаны нитками, тоже разного цвета.
Карта была небольшой по охвату территории и ограничивалась Ленинградской областью. Зато масштаб был довольно крупный — карта занимала почти всю стену.
Морев бегал глазами по местам, где ранее проходили тренировки Филипова. Эти места собраны из показаний вояк типа Седого, которым посчастливилось учиться выживать у ангела.
По большей части это были различные отслужившие своё военные объекты, причём как времён Великой Отечественной войны, так и брошенные после распада СССР, расформированные в первые двадцать лет федеративного режима. Также совершенно неприметные места, такие, как большие поляны среди леса, либо места со своеобразными рельефом или характеристиками: небольшие горы, карьеры, болота, острова среди залива и на Ладоге.
Прицепиться не к чему. Ни одной подсказки, кою так жаждет Филимонов, да и что греха таить, сам Морев, было взять неоткуда. Тыкать пальцем в небо нет ни возможности, ни человеческих ресурсов. В случае чего можно вызвать спецназ, но бросать его неведомо куда нет смысла — они могут понадобиться в совершенно другом месте.
Взгляд Морева переходил от одного флажка к другому, следуя за нитями, за направлениями перемещений, просто по часовой стрелке. В голове непрерывно звучал вопрос: «Ну, где же вы спрятались?», но ответ на него не приходил. И это раздражало. Не сильно, но назойливая мысль о совершенном бессилии не отпускала.
Следующий день ничего не изменил, тишина становилась всё более звенящей. Пятый день, шестой, седьмой — ничего.
Напряжение росло.
Звонил уже трижды Лужецкий. Директора интересовали хоть какие-то сдвиги, но их не было. Ничего. Гоняли все ресурсы, проверяли с помощью спутников каждую пометку на карте, подняли на уши всех лесничих, егерей, директоров и смотрителей заказников, охотников и дачников.
Радовало одно, хотя радость сомнительная — искала пропавших не только СБ. На пятый день после пропажи в один из отделов милиции пришли разволновавшиеся родители троицы учеников «Филипова», а ещё раньше — на второй, родители Валдайцевой Кристины — «Агаты».
Если первые почти не волновались, ибо привыкли, что их уже выросшие дети частенько сбегают в леса и там пропадают, то родители Валдайцевой не на шутку были напуганы. Их отправили ожидать положенные трое суток с момента пропажи, но в СБ информация пришла моментально. По прошествии отведённых законом трёх дней родители пришли вновь, оформили все надлежащие бумаги.
Родители же Вихрова, Селиной и Диброва просто разволновались — обычно дети предупреждали, а тут просто ушли спозаранку, даже записки на столе не оставили. Необычно это. Вот и решили на всякий случай подстраховаться, предварительно посоветовавшись.
Но шли дни, а результаты поисков были нулевыми.
Морев стоял на крыльце «ЦПД» и смотрел на накрапывающий дождь. Вдоль тротуаров уже налились небольшие лужи, волнуемые падающими каплями. Дул прохладный ветерок. Питерская погода — что с неё взять?
Хлопнула дверь, Морев оглянулся — на крыльце стоял запыхавшийся Петренко, один из «радистов». Глаза его горели.
— Есть возмущение!
— Где?
— Сапёрное. Бывший военный городок. Точнее рядом с ним, три-четыре километра севернее.
— Общий сбор!
Вся живность, что была минуту назад на небольшой полянке посреди леса, либо затаилась, либо постаралась удрать как можно дальше. Птицы вспорхнули с веток и метнулись во все стороны, совершенно не понимая, что происходит. Они просто почувствовали некое дыхание чего-то совершенно чуждого их природе. Что-то другое, что готово было извергнуться здесь и сейчас на этой тихой лесной полянке. Совсем крошечной — не более ста квадратных метров, с высоты которую даже и не увидеть, так как в свободное пространство склонились окружающие лужок деревья.
