Когда сутки спустя я показал Лэнсу газету, он со мной согласился. Но я не преминул добавить с толикой иронии, что, появившись в Нью-Йорке, я стал для многих большой проблемой, и ему ещё повезло, что он на моей стороне. Джордан же, усмехнувшись, предложил поспарринговать. Я был не против: мне требовалась какая-то психологическая разрядка, а употреблению крепких напитков я всегда предпочитал спортивные упражнения.
Вот не пойму, везёт мне или я по жизни такой крутой? Столько всего за год с небольшим произошло со мной, что другому на несколько жизней хватит, а я до сих пор цел и невредим. Может, за мной кто-то свыше приглядывает? Тот, например, по чьей воле я оказался в этом времени. А если это не природное явление, а и впрямь эксперимент какого-то разумного… сверхразумного существа? Нет, лучше не забивать себе голову всякой ерундой. Многие знания — многие печали.
Между тем наши дела всё больше шли на лад. В середине месяца я выплатил очередные дивиденды Вержбовскому и Науменко, не забыв отдельно премировать четвёрку своих бойцов. При этом я напомнил подполковнику и атаману, что пора бы уже приглядеть списанное судно на предмет превращения оного в «Русский клуб».
— Честно сказать, Ефим Николаевич, я мало разбираюсь в кораблях, поскольку всю жизнь служил в пехоте, — несколько смущаясь, заявил мне Виктор Аскольдович. — Может, вы уж сами?
Атаман тоже признался, что в морском деле ни черта не смыслит, равно как и в плавсредствах, но за идею «Русского клуба» он также обеими руками «за». Ладно, выкрою некоторое количество времени для нашего общего дела. Тем более что кое-какие намётки имелись. С этими мыслями я вечерком заявился по старому адресу и вытащил Лючано Красавчика из дома в ближайшую закусочную.
— Лючано, есть дело. Понимаю, что ты член профсоюза и всё такое, но по дружбе ведь не откажешься помочь?
— Да что нужно-то?
— В общем, нужно списанное судно. Не очень большое и не очень маленькое и чтобы нормально держалось на воде. Хотим сделать из него плавучее место отдыха под названием «Русский клуб». Тут тебе и музей русского оружия, и ресторан — куда же без него — с концертной программой, и настоящая русская баня, и даже шахматы с участием ведущих шахматистов мира. Тебе персонально, как ВИП-клиенту, организуем парилку с берёзовым веником и бочонком кваса. Поможешь найти подходящее судно? Материально не обижу.
— «Русский клуб»? Хм, хорошая затея. Да только чем я помогу? Кладбище списанных кораблей находится на Статен-Айленде, тебе нужно туда брать с собой человека, который разбирается в морской технике, чтобы оценил, будет ли судно держаться на плаву, во сколько обойдётся ремонт… Плюс в любом случае придётся оформлять соответствующие документы, раз это будет действующее плавсредство. Если хочешь, могу порекомендовать специалиста, который отлично разбирается в морских судах, он в доке работает механиком.
Так я познакомился с Николасом Шейком, приятным немолодым человеком и настоящим профессионалом своего дела. За неплохие комиссионные он съездил со мной на Статен-Айленд, где ржавели, наверное, сотни кораблей — больших, средних и маленьких, от бывших круизных лайнеров до некогда юрких катеров. Я объяснил Нику, что мне нужно судно среднего размера, с хорошей устойчивостью и не совсем гнилое. Желательно пассажирское, а не какой-нибудь сухогруз. Тот пообещал в следующий выходной нанять моторку и исследовать имеющийся в наличии материал. В итоге неделю спустя на выбор мне были предложены три более-менее приличных судна. Мне приглянулся бывший прогулочный теплоход, на борту которого ещё угадывалось название «Орфей». Теплоход был колёсный, как в фильме Рязанова «Жестокий романс», и работал на дизельном топливе.
— Двигатели, конечно, порядком истрёпаны, но починить их можно, — говорил Ник, вытирая ветошью перепачканные мазутом руки. — Колесо тоже требует ремонта. Плюс, сами видите, настил во многих местах прогнил, окна выбиты. Чтобы привести судно в рабочее состояние, да ещё кое-какой мебелью обставить, потребуется вложить тысяч пятьдесят долларов. Ну а там уж на свой вкус, насколько позволят средства.
У меня уже было отложено именно на «Русский клуб» около семидесяти тысяч долларов, так что такое предложение вполне устраивало. Тем более что казино и бордель исправно приносили приличную прибыль. Оставалось оформить всё это официально, и, не мудрствуя лукаво, я направился в юридическую контору Фунтикова. Пусть Христофор Венедиктович отрабатывает моё заступничество.
