В заведении вновь повисла тишина: происходящее было настолько необычно, что даже темные не знали, как реагировать. Две хорошо одетые барышни, простые люди, пришли в заведение для темных, шутили, требовали… С одной стороны, кого-то это раздражало, а с другой они проявляли разумную осторожность, которая еще не выветрилась из голов: ранг кареглазой особы еще недавно был выше их собственного.
– Сумасшедшая, – пробормотал кто-то.
Чживэй лишь хмыкнула. Они даже не представляли, в какие глубины она готова нырнуть, чтобы достичь желанной цели.
– Не очень-то ты грозная теперь, – раззявил рот темный с бровями.
– Господин Ли, – Чживэй обратилась по имени, чем немало ошарашила его. – Я и не думала вам грозить! Мы все должны жить в мире.
Тишина стала оглушительной. Чживэй могла бы поклясться, что слышит, как извилины шевелятся в головах темных.
– Поговори с ней, – бросил бровастый наконец. – И хватит устраивать шум. Башка трещит.
Едва они оказались снаружи (Мэйцзюнь, отчаянно пытавшаяся слиться со стеной, с облегчением покинула питейное заведение), Чживэй объяснила, что им нужны услуги перемещения.
– Я не смогу, – покачал головой этот темный с очаровательным личиком.
– Ты можешь.
– Вы – люди, я – темный. Я никогда такого не делал, у меня не получится.
Похоже, молодой человек совершенно не собирался входить в их положение. Однако три недели на ногах, пока где-то гулял неотмщенный убийца? Слишком уж это большой срок.
– Ты же волшебник, Сюэ Ян, – с трудом скрывая раздражение, произнесла Чживэй.
– Что? – удивился темный. – И как ты узнала мое имя?
– Я просветлённая, – блаженно произнесла Чживэй. – Мне приснился Легендарный прародитель Цзиньлун и сказал: Сюэ Ян сопроводит меня, куда я пожелаю.
На удивление, это сработало. Вероятно, имя уважаемого Прародителя из уст простой смертной девчонки звучало достаточно необычно, чтобы заподозрить ее во лжи. И, вероятно, другие смертные еще не догадались, что можно использовать услуги темных ради своего удобства.
Осторожно взяв девушек за руки, словно боялся, что одно прикосновение может его отравить, он приготовился использовать силу. Мэйцзюнь назвала ему пункт назначения.
– Бери силу из меня, если придется. – Чживэй посмотрела Сюэ Яну в глаза; не хватало еще, чтобы сестра пострадала. Темный кивнул.
Чживэй почувствовала, как нити ци оплетают их. Раньше она могла их видеть, но, похоже, новые глаза были не чувствительны к гармонии природы. Они различали лишь свет и тьму, однако остальное приходилось домысливать в воображении. Мир для людей был прост, ограничиваясь тем, что находилось здесь и сейчас перед глазами, и сложен тем, что все загадки и замыслы природы приходилось домысливать, чтобы объяснить себе, как работает мир. И не все эти объяснения были разумны.
Теперь, когда Чживэй побывала в шкуре не просто темной, а сильнейшей темной, когда она видела своими глазами энергии не только этого мира, но и ее собственного, ослепляющего сильнее, чем десять тысяч солнц, мир казался ей блеклым и упрощенным. Наверное, так же себя чувствуют те, кто гулял при свете дня, а затем оказался в темноте. Знаешь, что ответы где-то рядом, но приходится двигаться к ним на ощупь.
Она вдруг задрожала, точно путник при виде оазиса. Чживэй захотелось ухватиться за силу, однако та ускользала от нее, как вода огибает торчащий камень. Следом пришло чувство одиночества: словно часть ее уплывала, расставаясь с ней. Она лишилась чего-то важного, что делало ее собой.
Едва они воплотились в новом месте, которое оказалось простой полянкой посреди леса, как Сюэ Ян страшно закричал, а Мэйцзюнь упала без чувств в траву.
– Я же сказала питаться моей силой! – зло прикрикнула на него Чживэй, бросаясь к сестре. На долю секунды, в которой бы она себе не призналась, сердце замерло в ужасе, что с той могло случиться непоправимое.
Однако Мэйцзюнь сразу же открыла глаза и попыталась приподняться. Сюэ Ян кричать при этом не перестал – его обвили золотые веревки, сжимающие все сильнее.
Чживэй бросилась вперед, хватаясь за них и пытаясь разорвать. Они сжались сильнее, а потом вдруг сдались, и Чживэй с Сюэ Яном упали на землю.
– Вы меня обманули, – прошептал он. – Я не должен был сюда приходить.
Не слушая его причитания, Чживэй выдернула у него прядь волос, после чего оторвала кусочек одежды.
– Вернешься, когда я позову. Уходи.
В ту же секунду он исчез, а Чживэй посмотрела на свои обожженные руки.
– Ему стоит поучиться благодарности за спасение.
– Но мы и правда подвели его, – слабым голосом сказала Мэйцзюнь, указывая пальцем на место захоронения Лю Чживэй. – Запрет на упоминание твоего имени действует. Посещать тебя тоже нельзя.
– Хм, – выразила свое мнение Чживэй.
Могила, если ее можно было таковой назвать, была заросшей, очевидно, не посещаемой. Не зная о могиле, можно было пройти мимо и не заметить ее, словно здесь был похоронен некий безымянный человек.
Впрочем, такой она и была для так называемых друзей. Безымянной вспышкой в их жизни.
