Слова сестры глубоко засели в голове Мэйцзюнь. Она была обычным человеком, не темной и не светлой. Ее путь был предопределен судьбой: стать женой некоего уважаемого господина. Где-то в глубине души она думала, что способна на большее, однако это были крамольные мысли, которые бы предали семью и опозорили. А теперь вся ее семья состояла только из Лю Чживэй – и та ей позволяла быть кем угодно.
Это было вдохновляюще. Мэйцзюнь даже ощутила внутреннюю силу, о которой ей говорил Чжунъян. Словно она приподняла крышку сундука и выпустила что-то, что держала взаперти. В эту секунду даже дышалось легче.
С этими мыслями она провалилась в глубокий сон, впервые разметавшись на лежанке вместо того, чтобы лежать строго на спине, как положено воспитанной девушке.
Мэйцзюнь проснулась от невнятного, но настойчивого копошения рядом. Сначала ей показалось, что ей продолжает сниться Чживэй, восстающая из гроба, но затем она поняла, что не спит. А звуки доносились из могилы.
Повернув голову, она увидела, что земля вздыбилась и кто-то лезет наружу.
– Чживэй… – шепотом позвала она сестру.
Та крепко спала и не пошевелилась.
– Сестрица, – жалобно позвала она еще раз.
Нечто черное и блестящее продолжало лезть из могилы. Словно чтобы довершить образ, в небе разорвалась молния и осветила сгорбленную фигуру.
Мэйцзюнь поняла, что нужно действовать. Она схватила камень и замахнулась, чтобы ударить тварь по голове. Лицо с сияющими злобными глазками уставилось на нее и успело закрыться рукой от удара. Тогда она занесла руку еще раз.
– Айо! Мэйцзюнь! Что ты делаешь?!
В свете новой молнии Мэйцзюнь узнала ползущую тварь и с облегчением осела на землю.
– Дорогая сестрица, могла бы ты перестать восставать из гробов? – пробормотала она в полуобморочном состоянии. – Я не сомневаюсь, что привыкну к этому, но, может быть, ты будешь предупреждать?
Чживэй лишь неопределенно фыркнула и победно воскликнула:
– Посмотри, что лежит в моей могиле!
Настороженно переведя взгляд на разрытую землю, Мэйцзюнь опасливо произнесла:
– Я, честно говоря, не очень хочу, сестрица.
– Ты как трусливый листик на ветру!
Мэйцзюнь тяжело вздохнула, подползла к краю могилы и перегнулась, готовясь увидеть изуродованное тело сестры, но та оказалась пустой.
– Ничего нет!
– Ничего! Кроме вот этой шпильки!
Раскрыв ладонь, Чживэй продемонстрировала красивую шпильку. На секунду Мэйцзюнь даже показалось, что камень светится и смотрит на нее.
– Красивое какое!
– Не то слово. Ее подарил мне твой император, Чжао Шэнь.
– И что это значит?
Чживэй посмотрела на нее задумчиво.
– То, что нам надо выспаться. Здесь нам больше делать нечего.
Стихотворение Дутинского старца
После триумфального обнаружения шпильки заснуть не получалось. Под ногтями все еще ощущалась рыхлая мокрая грязь, отмыть ее в темноте до конца не удалось, а в мыслях царил раздрай. Мучительно-лихорадочные, они сменяли одна другую, а как только она проваливалась хоть ненадолго в сон, то тело сразу же сводило судорогой. Впрочем, оно было и к лучшему: в беспамятстве ей являлись мертвецы, пытавшиеся утянуть ее обратно в могилу.
Чживэй встрепенулась. Интуитивное желание спрятаться возникло чуть раньше, чем она поняла, что испытывает тревогу. Тогда она подняла голову и посмотрела на сестру, которая спала, крепко прижимая камень к груди.
Где же спрятаться?
Чживэй нырнула в недавно разрытую могилу и свернулась там в уголке, прекрасно зная,
Поляну накрыла длинная извилистая тень, скрывая двух путниц от лунного света.
Собственное дыхание показалось Чживэй слишком громким, поэтому она уткнулась носом в колени.
– Вс-стань, – раздалось над могилой.
Что ж, игра в прятки не была ее сильной стороной. Чживэй неохотно поднялась и второй раз за ночь выбралась из могилы. Должна ли она чувствовать себя польщенной, что среди всех «друзей» ее разыскал именно Дракон? И где теперь Сюанцин? Кто из них победил в схватке за тело, которое они делили?
– Ты не выполнила с-cвою часть с-сделки, Лю Чживэй. – Дракон посмотрел на нее. – С-собери мне артефакты Байлун.
В прошлом именно Чживэй освободила Дракона из заточения Черной пещеры, где, по слухам, он просидел десять тысяч лет. Светлые ужасно боялись Дракона, ведь их пророчество гласило, что освобождение монстра пещеры, лояльного темным, означает конец их мира. Дракона, как узнала потом Чживэй, мало волновала справедливость. Единственное, чего он хотел, так это контроль над собственным телом. Проблема была лишь в одном: тело он делил с Сюанцином (Молчуном, как его прозвала в начале Чживэй). Жертвовать другом Чживэй не хотела, и тогда Дракон предложил ей сделку: она найдет ему части Белого дракона, Байлун, и их пути разойдутся, Сюанцин останется невредимым.
Чживэй выполняла часть сделки, пока не умерла. Пока ее не убили.
– Меня убили, – возразила Чживэй.
Дракон на это лишь смешливо зафыркал.
– Тебя зарезали как с-свинью.
