- Мой папаша уже спит. Он не узнает, - любвеобильная блондинка потянулась к завязкам рубахи Брейдена.
Тот удержал ее руки и отступил на шаг:
- Ты красивая девушка, но, боюсь, сегодня ночью мои мысли витают где-то в другом месте.
Бсстыдница вызывающе соблазнительно облизнула губы:
- Я могла бы заставить тебя забыть ту, о ком ты сейчас думаешь.
О, если бы это только было возможно!
- Доброй ночи, Тара, - попрощался Брейден с девушкой, отпустил ее руки и направился обратно в конюшню. С каждым шагом, сделанным под проливным дождем, он проклинал и себя, и Мэгги.
Что ему делать?
Боже всемилостивый, он что, уже любит ее?
«Нет! - прокричал его разум. - Ты не можешь ее любить! Ты же запретил себе любить женщину. Любовь ослабляет мужчину. Делает его слепым и глупым».
А что, если однажды Мэгги попросит его предать кого-то из родных, как того потребовала мать Брейдена от его отца? Или как Изобейл поступила с Киранном и Ювином?
«Это всего лишь вожделение», - решил горец. Он просто попробовал Мэгги на вкус, и ему понравилось.
Хуже было осознавать, что он даже не может уложить ее в постель, чтобы избавиться от своего влечения. Он никогда так с ней не поступит.
Запрокинув голову, Брейден от всей души пожелал, чтобы его прямо на этом месте к чертям испепелила молния. Потому что выхода он не видел, как и возможности обрести душевное спокойствие.
* * *
Ливень, почти ослепляя, хлестал Мэгги по лицу. Она вымокла до нитки пока, покинув конюшню, пересекала двор.
Ревнивица была уверена, что застанет Брейдена, обжимающимся с одной из тех девиц, что глазели сегодня на них на заднем дворе. С какой именно, Мэгги не сомневалась.
Она стиснула зубы, чтобы отвлечься от душевной боли, завернула за угол конюшни и вдруг услышала громкое блеяние.
Щурясь сквозь дождевые струи, девушка различила неподалеку две фигуры, словно борющиеся друг с другом. Со стороны они были похожи на пару животных, без сомнения, занятых тем, во что ей не следовало вмешиваться.
Внезапно вспышка молнии высветила очертания мужского тела, и Мэгги, уже хотевшая пройти мимо, застыла, пораженная, не веря своим глазам.
Еще один яркий зигзаг прочертил небо. Она снова увидела мужчину, тянущего на себя крошечного зверька, и улыбнулась.
Эту мускулистую фигуру было очень легко узнать. Даже если ее обладатель был мокрый, хоть выжимай, и тянул за ноги какое-то злополучное существо.
Мэгги бросилась к ним и увидела застрявшую в изгороди маленькую овечку. Брейден, стоя на коленях в грязи, пытался ее освободить.
При виде этой сцены на девушку нахлынуло облегчение, ей захотелось разрыдаться от счастья: оказывается, причиной задержки стали не чужие объятия, а стремление спасти животное.
- Что ты тут делаешь? – удивился горец, когда Мэгги подбежала к нему и остановилась рядом.
Не желая признаваться в своих прошлых подозрениях, она ответила вопросом на вопрос:
- Могу я чем-то помочь?
- Да. Возвращайся обратно, пока не простудилась.
Мэгги еле сдержалась, чтобы не поцеловать любимого, который в этот миг казался ей прекрасным, как никогда. Это ужасно: как она могла быть к нему настолько несправедлива!
- Позволь взглянуть, могу ли я что-то сделать, - предложила она, опустилась на колени и обхватила овцу.
- Держи ее крепко, - приказал Брейден, вставая. Затем он перегнулся через изгородь, чтобы высвободить задние ноги животного.
Пленница резко дернулась и снова заблеяла.
Приподняв одну из поперечных жердей, упавшую на овцу и зажавшую ее, Брейден наконец освободил бедолагу.
Та кинулась бегом через двор и скрылась в ночи.
Горец взял спутницу за руку:
- Нужно отвести тебя обратно.
Со всех ног они помчались в конюшню.
О, крик так и рвался из груди Мэгги! Брейден оказался таким хорошим, милым человеком!
Син был прав. Его брат – просто идеальный герой.
Горец открыл перед ней дверь, и оба ввалились в пропахшее мускусным животным запахом помещение.
- Ты продрогла до костей, - набросился Брейден на девушку, стоящую в дверном проеме и дрожащую всем телом. – О чем ты думала, когда вышла наружу?
Ответом ему было чихание.
- Будь здорова, - сказал он, укутывая Мэгги пледом.
Затем он подтолкнул ее к единственному незанятому стойлу в глубине конюшни рядом с загоном, где находились четыре лошади:
– А теперь иди и избавься от этой одежды, пока не заболела.
Улыбнувшись ему, девушка кивнула, юркнула за ворота стойла и начала переодеваться. Она слышала шаги Брейдена, но не подняла головы, чтобы посмотреть, где тот сейчас находится.
- Почему ты не остановил ее? – требовательно обратился он к Сину.
Мэгги нахмурилась, различив в его голосе ярость. Это было так непохоже на Брейдена – злиться из-за чего-то, тем более из-за такой мелочи: подумаешь, вымокнуть под дождем!
- Я не придал этому значения, - произнес Син ровным и спокойным тоном.
- А должен был.
- Полегче, братишка. Мне плевать на твое плохое настроение, - на этот раз в голосе Сина прозвучала нотка предупреждения.
Младший брат проворчал старшему что-то в ответ.
