Успокоиться, конечно, не получилось, но я держалась. Ведомая девушкой, которая с некоторых пор тоже в какой-то степени моя родственница, преодолела лестницу и добралась до двери на чердак. И лишь когда мы переступили порог убежища, ярость начала отступать.
— Даша, ну что ты так реагируешь? — выдохнула «эльфийка» устало. — Ты же прекрасно знаешь: они не могут быть объективными, когда дело касается тебя.
— Знаю. Но привыкнуть всё равно не могу.
— Даша, это толпа! — продолжила убеждать Кэсси. — Однажды они поймут, как ошибались, но сейчас… Все чувствуют, что что-то изменилось, а что именно, осознать не могут. А неизвестность пугает.
— Ты имеешь в виду магическую силу? — уточнила я.
Кэсс отрицательно качнула головой.
— Нет. Я не могу сформулировать… Это сложно выразить словами, но с некоторых пор всё не так. Совсем иначе, чем вначале. Ты стала одной из нас, у тебя есть будущее на Поларе, всем нам придётся считаться с твоим мнением и…
— Ничего не изменилось. Я по-прежнему изгой.
«Эльфийка» натянуто улыбнулась, сказала искренне:
— Нет, Даша. Ты одна из нас. Думаю, именно это их и бесит.
Да уж. Здорово!
— Но эта неприязнь пройдёт, — добавила Кэсс. — Всё наладится.
— Не уверена, — ответила я. — Ещё меньше уверена в том, что в следующий раз смогу сдержать свою магию.
— Сможешь. Ты слишком хорошо осознаёшь последствия, чтобы сорваться.
Хотелось возразить, но я промолчала. А собеседница подарила ещё одну печальную улыбку и направилась к выходу.
— Кэсси, спасибо, — выдохнула я запоздало.
— Не за что, — отмахнулась «эльфийка» и скрылась за дверью.
Я же осталась в компании притихшего твира и хмурого Кракозябра. Всё столь же взбешенная, но уже гораздо менее опасная, нежели прежде. Внутри продолжало бушевать пламя, но сдерживать его стало проще, угроза неконтролируемого выброса миновала.
Зато я в полной мере осознала причину обеспокоенности Эмиля, и запрет на магию теперь не казался перестраховкой. Мой уровень контроля действительно ни к чёрту — четверть часа назад я ходила по грани и едва не стала убийцей.
То есть норриец прав. Мне нужно сконцентрировать усилия на медитации. Вот только медитировать в одиночестве опасно — я же обязательно что-нибудь сожгу. Следовательно, нужна помощь. И так как Эмиля в академии нет…
— Зяб, ты мог бы связаться с Дорсом?
— Я и сам хотел его позвать, — ответил кшерианец. — Но Дорса в академии нет. Подозреваю, что снова домой на выходные отправился.
Чувство разочарования было невероятно острым.
— Но что же мне тогда делать? — спросила я тихо.
— В смысле?
Я помотала головой и не ответила. Да, стычка с огневиками на моё состояние, определённо, повлияла. От недавней радости и следа не осталось.
Чёрт, я едва не совершила массовое убийство. Я опасна! А предел моего терпения гораздо ближе, чем хочется. При этом в груди по-прежнему бушует пламя, а медитировать пока нельзя, ибо присмотреть за мной некому. Ну и что же делать? Чем заняться, чтобы… ну хотя бы успокоиться?
Мысль о том, чтобы засесть за учебники вызвала прилив тошноты. Но кроме магии занятья вообще нечем. Тут же ни телевизора, ни компа, ни книг. Прогулка тоже, увы, не вариант — если сунусь в город, то Эмиль по возвращении непременно вызверится, а в прилегающем к академии парке можно запросто напороться на кого-нибудь, кто вызверит меня саму. К тому же на улице дождь! И холод, наверняка, собачий.
Подготовка к переезду так же отпадает — всё, что могла, уже упаковала, остался необходимый минимум.
И что делать? Чем отвлечься? Нет, не понимаю.
Однако выход из ситуации я всё-таки нашла — поразмыслив, решила заняться зубрёжкой символов вызова. Это не совсем теория и сотворить что-нибудь непоправимое вряд ли получится. Плюс, символы учить действительно нужно, ведь это, фактически, местный способ связи. А связь штука очень полезная, без неё никуда.
Так что я попросила Кузьму достать из кармана один из краденых учебников, и решительно открыла тетрадь. Некоторые из символов уже знала — их рисовала по памяти, чтобы позже сверить с эталонной картинкой. Другие приходилось старательно изучать, после перерисовывать, обводить, и… рисовать снова.
Удивительно, но занятие меня затянуло. Я очнулась лишь тогда, когда дошла до иероглифа «любовной направленности». Ну того самого, который принято посылать возлюбленному или супругу.
Настроение по-прежнему держалось на минусовой отметке, но, взглянув на символ, я улыбнулась. Отлично понимала — данный иероглиф из числа тех, которые учат в последнюю очередь, потому что это чистой воды баловство, но… я его всё-таки нарисовала. Потом во второй раз, и в третий, и в двадцатый. И чем дольше вглядывалась в магическую фигуру, тем шире становилась моя улыбка.
А позже представила, как среагирует Эмиль, если получит от меня подобную весточку, и рассмеялась. Не уверена, но подозреваю, что лорд шпион будет в шоке. Чёрт, а я очень даже не против увидеть его шокированным!
Оторвавшись от тетради, я бросила взгляд на большое зеркало, в котором в данный момент чешуйчатых не наблюдалось, и позвала:
— Зя-аб…
— Что? — тут же откликнулся кшерианец. И даже проявился!
