По всей стране возводились новые цементные заводы, вскрывались карьеры. Заводам стройиндустрии требовался щебень, песок, гравий, гранит, железо для арматуры и все это в невероятных количествах. Продукция новой отрасли промышленности — Промстройматериалов устремленно направляла стройку в новое русло: стройплощадка превращалась в монтажный цех сборки зданий и сооружений. Это касалось не только промышленных зданий и жилых домов, но и мостов, тоннелей, плотин и дорог, то есть всего того, что составляет непосредственное окружение человека на протяжении всей его жизни. Заводские дома и мосты не должны были потерять своей «человечности», тепла человеческих рук. Каким бы материалом ни пользовался строитель, природным или искусственно созданным на заводе ЖБИ, плоды его труда — дом, школа, завод — должны облагораживать людей, развивать в них высокое человеческое начало.
Николай Васильевич Никитин видел, как непроста проблема одухотворить бетонные блоки, сколько фантазии и выдумки потребует она от всех людей, причастных к строительству. Опасна мертвенная безликость геометрии бетонных коробов.
В муках рождалась новая эстетика строительной индустрии. Труднее всего пришлось архитекторам: ведь для них Промстройматериалы явили собой новые подрамники, новые кисти, новые краски, которые надо было срочно освоить в художественной мастерской зодчего. Заводские строительные детали требовали нового стиля и невиданных масштабов архитектурного мышления.
В этой сложной для архитектурного творчества ситуации Николай Васильевич Никитин в числе немногих строителей-конструкторов сумел точно определить свое назначение. Конструкторская мысль должна поспешить на помощь архитектурному поиску основ строительной эстетики! Помочь осмыслить богатство возможностей индустриального строительного потока, чтобы облегчить художественное освоение его. Это означало, что конструктор добровольно идет в помощники к архитектору, предоставляя ему право владеть всем багажом своего изобретательского опыта. Расковать, освободить творческую фантазию зодчего, вывести ее на новые орбиты архитектуры района и целого города — такую задачу ставил Никитин перед конструкторской мыслью, перед собой. Создавать как можно больше универсальных строительных деталей, чтобы сооружения из них могли стать яркими и разнообразными. Но в ту пору роль конструктора строительных деталей была незаметной и незавидной. К высказываниям Николая Васильевича не очень прислушивались, но сам он в своем творчестве не отклонялся от намеченного курса.
Никитин проектировал типовые заводские корпуса, но тяга к уникальным по красоте и размаху зданиям не оставляла его.
Победным 1945 годом отмечено начало проектно-изыскательских работ по возведению Дома студента — таким было первоначальное название МГУ на Ленинских горах. Возведение Дворца Советов было отложено на будущее. У разоренной войной страны появились более насущные нужды. Восстанавливать народное хозяйство нужно было грамотно, по последнему слову науки, и для этого потребовались сотни тысяч образованных специалистов, которых ждали заводы, стройки, лаборатории.
Проектировщики МГУ, вспомнив богатый довоенный опыт Никитина, накопленный при проектировании Дворца Советов, решили привлечь его к сотрудничеству. Но работу в Промстройпроекте конструктору оставлять не позволили. В Министерстве строительства СССР, которому было поручено строительство МГУ, нашли компромиссное решение: три дня в неделю Никитин будет работать над типовыми проектами новых заводских корпусов, а другие три дня — над зданием университета.
Университетский архитектурный ансамбль разрабатывал коллектив, который возглавил академик Борис Михайлович Иофан. Проект Никитину понравился. Он чем-то напоминал монументальный образ несостоявшегося Дворца Советов, но был выполнен в более лаконичных и строгих формах. Основой конструктивной системы МГУ утвердили железобетон.
С этого времени жизнь Николая Васильевича Никитина превратилась в неразмыкаемую цепь напряжений фантазии, воли и сил. Привычным стал ритм военного времени, из которого он так и не позволил себе выйти.
