Под давлением общественности в Минстрое наконец подписывают технический проект на строительство башни, но ставят свои условия: убрать ресторан, вместо четырех лифтов оставить два, алюминий в обстройке заменить на сталь, гранит в отделке снять и оставить бетон. Но теперь Никитин дает себе слово не отступать ни на шаг. По рекомендации Госстроя он создает новую комиссию, причем состав комиссии подбирает сам. Эта комиссия действовала на протяжении всего периода строительства башни. Она получила неофициальное название — «Комитет восемнадцати». Позиции «Комитета восемнадцати» высказал Никитин: «Вопрос будет стоять так: либо башня строится, как запроектирована, либо вообще не строится. Ни столбов, ни шпунтов я не признаю и проектировать их отказываюсь».
В этом столкновении ведомственного покоя и устремлений конструкторов и ученых на помощь никитинской комиссии приходят Московский городской комитет партии и Моссовет. Моссовет согласен взять строительство башни на себя, поручить его своей организации — Главмосстрою.
19 марта 1963 года на совещании в Московском городском комитете КПСС принимается постановление: «Развернуть строительство башни. Выдать рабочие чертежи». «Комитет восемнадцати» давно ждал этого дня и уже был готов к нему. В рекордно короткий срок, всего за семь месяцев, был полностью разработан технический проект башни: 20 томов рабочих чертежей и 20 подрамников с детальным описанием предстоящего хода работ.
Но противники башни уже вошли во вкус, они продолжают искать в башне слабые места, но, не находя таковых, все сеют и сеют зерна сомнений, надеясь, что хоть одно да прорастет.
27 мая новое совещание и новая резолюция: «Прекратить всякие дискуссии о башне. Развернуть строительство полным ходом».
МГК КПСС и исполком Моссовета установили на стройплощадке телебашни в Останкине постоянный пост помощи строительству. Все, чем могла помочь стройке Москва, поступало на площадку без промедления. Столица строила свою башню, каждое утро следя за шагами ее роста.
Москвичи знали, что в Останкине находится уникальнейшая строительная площадка, которая требует от каждого работающего там человека не отчаянного одномоментного подвига, а грамотного и виртуозного трудового подвига, которым поднимается в небо невиданный на планете колосс.
Непреклонная воля Московской городской партийной организации, усилия Моссовета подняли строителей на этот долгий и трудный подвиг, в котором каждый рабочий день был связан с предельным напряжением больше духовных, чем физических, сил, хотя и физических тоже не в последнюю очередь.
Самоподъемный агрегат по укладке бетонных звеньев башни, изобретенный инженером Л. Н. Щипакиным, лазерный визир, направляющий по точному лучу вертикаль башни, и множество других невиданных агрегатов и приспособлений вызвала к жизни эта феерическая башня. Более 100 изобретений, рожденных на этой удивительной стройке, были запатентованы как выдающиеся достижения. Рабочие и инженеры с энтузиазмом включились в эту стройку-поиск, стройку-новатор, стройку, открывающую дорогу на небесные этажи.
МГК КПСС ни на день не позволял стройке остановиться в ее благотворном творческом подъеме. Даже не задержка, а малая заминка из-за недостатка спецматериалов или какого-либо стройинвентаря моментально вызывала реакцию горкома — и хозяйственные службы города уже доставляли все, что требовала башня. Нашлись и гранит, и мрамор, и цветные металлы.
Моссовет вместе с партийными органами сохранял и заботливо поддерживал творческий ритм стройки. Газета «Московская правда» комментировала ход строительства, била по недостаткам со всей силой, на какую способно печатное слово. Это были не только победные репортажи о бодром марше по ступеням стройки, но и профессиональные отчеты с предельно объективным рассказом о трудностях и преодолениях, о тех потолках мастерства, до которых прежде строители не отваживались дотянуться.
Строители взяли эту никитинскую высоту. Три Звезды Героя Социалистического Труда вручила страна рабочим, возводившим башню. Орденов и медалей за трудовую доблесть удостоились сотни строителей.
Если арматурные узлы плохо стыковались или не поддавались монтажу с помощью обычных приемов, строители прибегали к прямой помощи конструктора Никитина, прекрасно владеющего технологией монтажных и бетонных работ. А когда свалился от инфаркта главный инженер стройки, испытанный друг и соратник Никитина — Борис Алексеевич Злобин, то Николаю Васильевичу пришлось занять его место, потому что включиться в такую работу сразу никто, кроме него, не мог. Оставить даже на время другие свои посты — главного конструктора и заместителя директора Института зрелищных зданий и спортивных сооружений — Никитин тоже не мог: шло проектирование мемориала в Ульяновске и множество других ответственных объектов.
