Все-таки, очевидно, мистер Бэнкрофт был прав. Она никогда не думала, что сын герцога из замка Хайбэрроу примет ее антагонизм за желание привлечь интерес к своей особе. Если она и поощряла его, это было неумышленно. Конечно, неумышленно, – но по тому, как продолжало трепетать ее тело от каждого его взгляда и выражения лица, – все было возможно.
Мэдди смотрела на Куина и думала, когда же она перестала ненавидеть его? И что ей теперь делать?
Куин не мог отвести от нее глаз.
В Сомерсете был достаточно приятный выбор молодых леди. Некоторые из них были одеты по последней лондонской и парижской моде и действительно прелестно выглядели. Короткие кудряшки, казалось, были писком моды даже здесь.
И среди присутствующих выделялась Мэдди Уиллитс: с длинными рыжеватыми волосами и легкими прядями, выскользнувшими из-под серебряной ленты, в платье темно-красного винного цвета, какие носили два года назад, но которое прелестно оттеняло ее серые глаза. Элегантность и привычная легкость, с которой она танцевала, вызывали у него желание обнять ее и прижать к себе. Она совершенно не вписывалась в это сельское окружение, точно так же, как он не подходил Лэнгли. Или, по крайней мере, так, как она хотела, чтобы он думал, что не подходит Лэнгли.
К моменту, когда окончился обед, Куин устал от того, что все отмечали грациозный жест его руки, когда он подносил вилку ко рту, и изысканный поворот его запястья, когда он выпивал глоток вина. Если бы его препарировали в анатомическом классе медицинской школы, это было бы менее утомительно. По крайней мере, тогда он был бы мертв и не должен был выслушивать комментарии о себе.
После обеда он танцевал кадриль с Патрицией Дардинейл, главным образом потому, что миссис Фаулер пыталась весь вечер держать их на расстоянии друг от друга.
– Вы очень хорошо танцуете, – одобрительно заметил он. Дочери Фаулеров обеспечили ему синяки на лодыжках и дважды наступили на ногу.
Голубые глаза из-под темных загнутых ресниц взглянули на него и улыбнулись.
– Благодарю вас, милорд. Моя гувернантка нанята в Лондоне.
– Вы – достойная ученица.
Маркиз оглядел зал в поисках своей вынужденной соседки по дому и наконец увидел ее среди других групп танцующих. У Мэдди не было недостатка в партнерах весь вечер, но она всегда умудрялась оказаться или в другой паре танцоров, или в дальнем конце линии от него. Кадриль была вторым ее танцем с Джоном Рамзи.
– Как долго вы собираетесь пробыть в Сомерсете, милорд? – спросила мисс Дардинейл, когда он снова приблизился к ней.
– Я планировал уехать в конце недели, но, возможно, немного задержусь, чтобы увидеть окончание работ над новой ирригационной системой.
– О да, – кивнула она. – Уже год, как папа, сквайр Джон и Мэдди пытаются провести воду к нашим восточным пастбищам. Думаю, они наконец нашли выход.
Куин снова взглянул на ужасно раздражавшую его женщину.
– Мисс Уиллитс, кажется, хорошо разбирается в математике. – «Очевидно, она – Леонардо да Винчи из Сомерсета».
– Мама пыталась уговорить ее оставить мистера Бэнкрофта и стать моей гувернанткой, – призналась Патриция. – Она категорически отказалась, но дважды в неделю приходит учить меня латыни. – Алебастровый лоб слегка нахмурился, затем скова разгладился. – Это очень трудно. – Она улыбнулась. – Я предпочитаю французский. Он гораздо романтичнее, как вы считаете?
Куин посмотрел на нее отсутствующим взглядом.
– Согласен.
Итак, компаньонка его дяди говорила по-французски, писала на латыни и знала Шекспира настолько хорошо, что могла, цитировать по памяти, а также содержала в порядке бухгалтерские книги и занималась ирригационной системой.
– Здесь в Сомерсете когда-нибудь играют вальс? – спросил он свою партнершу.
– Да, конечно. – Патриция оглянулась, затем наклонилась к нему ближе, когда они переплели локти. – Сомневаюсь, что миссис Фаулер сегодня закажет вальс. Лидия очень неуклюжа в нем. – Она хихикнула.
Но он не собирался вальсировать с Лидией.
Как только кадриль закончилась, он подошел к хозяйке дома.
– Миссис Фаулер, могу я обратиться с просьбой к оркестрантам?
– Конечно, милорд. Они знают все самые модные мелодии и танцы. Нам не терпится услышать, что популярно сейчас в Лондоне.
– Отлично. – Куин повернулся к музыкантам. – Вы могли бы сыграть вальс?
Скрипач кивнул:
– С удовольствием, милорд. Какой-то конкретный?
– Нет, любой. – Куин повернулся и увидел, что множество девушек устремились к нему.
– Мисс Уиллитс? – позвал он, надеясь, что она не слышала его просьбу о вальсе и не сбежала.
Через мгновение она вышла из-за кресла дяди Малькольма.
– Да, милорд?
– Вы обещали повальсировать со мной, насколько я помню, – солгал он, не чувствуя ни малейшего угрызения совести. – Вы не откажетесь сделать это сейчас?
Она с раздражением смотрела на него, понимая, что, если она начнет возражать, толпа ополчится против нее.
– Конечно, милорд, это большая честь для меня.
– Благодарю.
