Мэдди попыталась нахмуриться, но ограничилась кивком головы. Он защищал ее, когда она в этом не нуждалась и не желала этого, – так она, во всяком случае, думала, пока он не улыбнулся ей, и тут она неожиданно почувствовала, что все сложится отлично. И девушка впервые поняла, что начала думать о Куине Бэнкрофте как о союзнике.
Наверху герцог продолжал реветь и расшвыривать вещи, растревожив весь дом в Хайбэрроу и вовлекая его в подготовку к своему отъезду. Куин прислушивался, чтобы удостовериться, что его светлость не вернулся в южную гостиную, чтобы возобновить свой спор с Мэдди. Она по-настоящему рассердила его отца, что люди не часто осмеливались делать. Куин не мог вспомнить, чтобы кто-то раньше называл его отца помпезным – во всяком случае, в глаза. Да и герцог вряд ли смог бы такое вспомнить.
– Я получила письмо от Рейфела несколько дней назад, – сказала герцогиня, останавливаясь перед одним из высоких окон, выходящих в сад.
Куин прислонился к стене рядом с матерью.
– И что на этот раз предпринял наш негодник?
– Очевидно, он провел шесть месяцев в Африке как посол короля Георга.
– В Африке, – повторил удивленный Куин. – Он должен был охранять Тауэр, не так ли?
– Полагаю, он отправился в Африку добровольцем, так же как в свое время вступил в полк Веллингтона при Ватерлоо. Во всяком случае, ему наконец дали увольнительную. Он хочет присоединиться к нам в Лондоне до окончания светского сезона, если только местные племена снова не поднимут мятеж.
– Вы думаете, он готов уйти из армии? – Куин прекрасно понимал, что мысли матери заняты девушкой в гостиной и в подходящий момент она расспросит его о Мэдди.
– Возможно, хотя они не упоминали об этом. – Герцогиня улыбнулась. – Он спрашивал об Аристотеле.
– Что же, у меня найдется что рассказать об этом проклятом животном.
– Почему ты поцеловал мисс Уиллитс? – Она отвела глаза от пейзажа и взглянула на него. – И почему ты чувствуешь, что должен исправить содеянное?
Куин пожал плечами.
– Я думал, что с Малькольмом случится второй удар, если я что-нибудь не предприму. Он готов был отхлестать меня кнутом.
– Он так заботится о ней?
– Он очень любит ее. Она ему скорее как дочь.
– Почему ты поцеловал ее?
Куин опустил глаза, не желая объяснять смятение чувств, которое пробудила в нем Мэдди Уиллитс с того момента, как он впервые ее увидел.
– Знаете, не могу сказать ничего определенного. Она… она очень плохого мнения обо всей аристократии и чересчур четко излагает все, что у нее на уме. И, полагаю, я хотел доказать ей, что не все обладатели титула подобны Чарлзу Данфри, который отверг ее, или тому подлецу, который перед этим погубил ее репутацию.
– Что, как я понимаю, он сделал, поцеловав ее, в то время как должен был находиться за тридевять земель от нее.
– Да, мама, я вижу проведенную вами параллель, большое спасибо, – сухо ответил Куин.
– Ты поссорился с Элоизой? – Она пристально взглянула на сына.
– Нет, конечно, нет. Почему вы спрашиваете об этом?
– Ты никогда не был волокитой и дамским угодником, Куин. По крайней мере, ты никогда не сообщал своему отцу или мне, если это случалось. – Она повернулась к окну. – Однако я предполагаю, что если ты и волочился, то леди должны были занимать более твердое положение в обществе, чем мисс Уиллитс, или вовсе не иметь никакого статуса.
Куин уже не раз обдумывал все это.
–
– Твой отец не станет вмешиваться в это дело.
– Но его здесь не будет, – Куин вернулся и взял ее за руку. – Вы поможете мне искупить вину, мама?
Ее глаза сверкнули.
– Она обозвала Льюиса высокомерным и эгоистичным.
– И помпезным.
Герцогиня засмеялась.
– Если это так важно для тебя, конечно, я помогу. – Однако она моментально посерьезнела. – Но только в известных пределах, Куин; Я не позволю, чтобы имя Бэнкрофтов было замешано в скандале, в этом я солидарна с твоим отцом. Если общество вновь отнесется к ней неодобрительно, ее нужно будет отослать туда, откуда она приехала. Согласен?
Куин глубоко вздохнул, испытывая неимоверное облегчение. По крайней мере, еще несколько недель Мэдди побудет рядом с ним.
– Согласен.
– Мне не нужна швея, я сама могу сшить себе платья.
Мэдди смотрела на Куинлана, стоявшего в дверях отведенной ей спальни и тоже не сводившего с нее глаз. Горничная, находившаяся возле двери, отчаянно хотела убежать, но не могла сделать этого, не потревожив маркиза.
– Вам необходимо выглядеть презентабельно – это часть моего обещания дяде Малькольму, – твердо заявил Куин. – За двухнедельный срок вы не в состоянии сшить достаточное количество платьев, чтобы провести в Лондоне более дня или двух. Портниха придет сегодня днем.
– Нет.
– Да.
Ей очень хотелось запустить в него чем-нибудь, но вместо этого она уселась на мягкую постель.
