– К черту! Все, что на вас, принадлежит мне. – Куин рванул и оторвал второй рукав, и она только открыла рот в изумлении и гневе. – И я не получил ничего взамен. Вы, возможно, отдали больше Гейлорду и его дружкам за сегодняшнее развлечение.
Она схватила фарфоровую статуэтку и запустила ею в него.
– Подлец! Вы говорили, что ничего не потребуете взамен.
Миниатюрный Цезарь ударился о его плечо и рассыпался на ковер сотней осколков. Куин схватил вторую вазу, и каскад холодной воды и ромашек обрушился на Мэдди.
– Я больше не скажу этого!
Она вскрикнула и начала кидать в него подушки с длинной кушетки.
– Лгун! Могу представить, как скучна должна быть ваша жизнь – неудивительно, что вы держите меня подле себя!
– Эта маленькая ошибка будет исправлена завтра же утром. И я буду совершенно счастлив без вашего присутствия в моей жизни! – прокричал Куин, бросая подушку ей в лицо.
Мэдди швырнула ее обратно.
– Ха! Итак, вы постоянно говорите обо мне с вашей матерью и братом именно потому, что ваша жизнь так содержательна.
– Вздорная девчонка!
Куин снова схватил ее, она резко повернулась, но юбка неожиданно осталась на месте – без нее. Порвавшись по швам, она обвила ноги Мэдди, и та, споткнувшись, оперлась на письменный стол. Мокрые растрепавшиеся волосы закрывали ей лицо. Она убрала их и тут увидела медный нож для открывания писем с инициалами его светлости.
– Вы – высокомерный, набитый… – Она подняла нож и направила его ему в грудь.
Одна из пуговиц его жилета оторвалась, нитки были аккуратно разрезаны надвое.
– Так вот почему вы хотите, чтобы я была рядом, – задыхаясь, произнесла она, и сердце ее билось так сильно, что она решила – оно вот-вот разорвется. Куин отступил назад, пытала, выхватить у нее оружие. – Потому что вы ужасно скучный!
– Я не скучный.
– Скучный! – Взмах ножа – и вторая пуговица полетела на пол.
Куин продолжал отступать и остановился, лишь когда его спина коснулась книжного шкафа.
– Скучный! – Хотя она все еще пребывала в гневе, странная порхающая дрожь пробежала по ее телу.
Их глаза встретились, и его гнев превратился во что-то совершенно иное.
– Что за черт! – проворчал он.
Последняя пуговица отлетела и закатилась под кушетку.
– Скучный, – выдохнула Мэдди.
Куин взял ее за подбородок и поднял лицо, его рот грубо накрыл ее губы. Он вырвал из ее руки нож для разрезания книг и бросил в угол.
Сердце Мэдди бешено забилось, когда ее нерастраченный гнев перерос в столь же свирепое, всеохватывающее желание. Она прижалась к нему, срывая с него фрак и лишенный пуговиц жилет. Она вплела пальцы в его мокрые медового цвета волосы и жадно поцеловала его, ее свирепая страсть была сродни его собственной.
Он схватил несколько кусков платья, остававшихся у нее на плечах, и разорвал их надвое. Его сила немного пугала, но и приятно возбуждала.
– Мэдди!.. – горячо пробормотал Куин, поворачиваясь так, что теперь она оказалась прижатой к книжному шкафу.
Она не переставая целовала его. Невозможно было перестать целовать его, касаться его. От платья остались лишь воспоминания – несколько лоскутов, висящих вокруг талии, которые Куин наконец сорвал и бросил на ковер, оставив ее в тонкой прозрачной рубашке.
Он вытащил свою рубашку из бриджей, проводя губами по ее скулам. Каким-то отдаленным уголком мозга Мэдди отчетливо понимала, что то, что они делали, было плохо, очень плохо. Но ее это больше не заботило. Все, что имело сейчас значение, – это чтобы он не останавливался.
Мэдди отвела его руки и сама стащила через голову его мокрую рубашку. Его губы нашли углубление у нее на горле, и она застонала. Сердце Мэдди дико затрепетало, когда Куин сорвал с ее плеч нижнюю рубашку с чудом уцелевшими бретельками и поцеловал обнажившуюся кожу.
– О Боже, – прошептала она, судорожно пытаясь вдохнуть. Он сильнее прижал ее к книжному шкафу и закрыл ей рот поцелуем, чтобы подавить любой протест. Его руки скользнули с ее плеч на грудь, и она опять судорожно вздохнула от этой нежной ласки.
Мэдди пробежала пальцами по его твердой гладкой груди, и мускулы заиграли у него под кожей. Куин взял ее руку и опустил на застежку на своих бриджах. Она почувствовала его возрастающее возбуждение и неловкими трясущимися пальцами расстегнула бриджи, освободив его из плена.
Куин поднял ее на руки и опустил на пол. Его горячий жадный рот немедленно нашел ее грудь, а она запустила пальцы в его волосы и изогнулась под ним, когда ее соски затвердели. Он, должно быть, сошел с ума, соблазняя ее в гостиной собственных родителей, и она была такой же сумасшедшей, потому что поощряла его. Руки Куина скользнули вниз по ее плоскому животу к округлым бедрам, сжали ягодицы и притянули ее к себе. Рот Куина снова впился в ее губы. Она выгнула бедра, чувствуя его пульсирующую мужскую плоть на своем бедре.
Мэдди стонала, пока их языки нежно ласкали друг друга, она обняла Куина за сильные мускулистые плечи и крепко прижимала к себе.
– Куин, – прошептала она, затаив дыхание.
С громким торжествующим стоном он проник в нее. Когда Мэдди охнула от боли, удивления и неожиданности, он замер.
