Он хозяин своего слова и своего дома, напомнил Эрик себе. Пусть Рауен едет с ним. Он не будет сводить глаз ни с него, ни с Рианон.
— Тогда поехали! — сказал ему Эрик. Он позвал своих людей, и они тронулись в путь. Домой, — подумал он. И к его… жене.
Легкая улыбка скользнула по его губам, потому что он вспомнил обо всех обещаниях, которые она ему дала. Посмотрим, как она их сдержит. Все до единого.
Как хорошо вернуться домой!
Такое множество близких и дорогих людей ушло, сложив голову в бессмысленной битве с людьми Эрика. И все равно, до чего приятно просто приехать домой, войти в свое жилище.
В ее доме ничего не было тронуто, а многое из разрушенного теперь отстроено вновь.
Приехав домой, она наконец встретилась с Аделой. Двоюродной сестре ее матери, Аделе, было под шестьдесят. Она была веселой женщиной, с острым взглядом менее острым умом, и жила с Рианон долгие годы. Она пряталась в доме одного из вассалов-фермеров до тех пор, пока не приехала Рианон, и когда Адела увидела ее возвращение и то спокойное уважение, которое оказывают ей викинги из ее свиты, она тоже отважилась вернуться в город. Рианон смеялась и плакала, обнимая ее, и она снова водворилась в своей комнате.
— Питер и его семья отнеслись ко мне очень хорошо, и они ведь рисковали? пряча меня у себя, — рассказывала глубокомысленно ей Адела, которая была рада вновь надеть свою одежду, помыться и растянуться на широкой постели, покрытой мягкими матрасами. — Но, Боже мой, что за место! Охапка сена и пыльное одеяло на полу. О моя дорогая, до чего же болели все мои кости! Да, я на чем остановилась? А как ты, моя милая?
Вопрос был задан так ласково, что Рианон постаралась как можно меньше огорчать ее ответом.
— Прекрасно. Я… Я бежала отсюда к Альфреду, а потом, потом, когда Альфред пришел сюда…
— Я так и думала, что король придет сюда! — сказала Адела. — Но я не осмеливалась выйти из своего убежища, потому что не была уверена. Этот светловолосый гигант быстро положил конец всем бесчинствам, которые пытались творить его люди, но я не знала, как он отнесется к родственнице здешней госпожи. А теперь расскажи мне, как ты умудрилась вернуться назад?
— Я вышла замуж за этого светловолосого гиганта, — спокойно сказала ей Рианон.
— О, — Адела окаменела от неожиданности. — Ну да, конечно. А как же Рауен?
— Ну, — сказала Рианон, пытаясь улыбнуться, и отчаянно стараясь найти в этом хоть капельку смешного, и в таком виде преподнести новость Аделе. — Я полагаю, что свадьба с Рауеном теперь не состоится.
— О мой бедный ребенок! — закудахтала Адела и с нежностью посмотрела на девушку своими голубыми глазами. Потом она широко улыбнулась. — Ну да, ведь викинг — великолепный мужчина! Ты бы слышала его голос, когда он отдавал тут команды…
— Я уже наслушалась от него команд, спасибо!.
— Неистовый воин, конечно, но человек милосердный.
— Милосердный! — воскликнула Рианон.
Адела грустно кивнула головой.
— Когда битва была закончена, он приказал, чтобы никто никого не трогал. О моя милая Рианон! Ты сильно страдаешь, правда?
— Конечно, нет, — солгала Рианон. — Король потребовал, чтобы я вышла замуж, и я подчинилась. Это моя земля и мои люди, неважно, что думает этот викинг. Я не отдам того, что принадлежит мне. Большинство браков преследует какую-нибудь выгоду. У меня все будет хорошо. А теперь давай поговорим о чем-нибудь еще. Итак, Питер и его семейство — все живы и здоровы. Я так за них рада. — Она снова обняла свою кузину. — И я так благодарна им за то, что вижу тебя сейчас, но должна тебе сказать, что бедный Эгмунд мертв и многие другие тоже погибли!
Адела заверила ее, что Эгмунд и остальные погибшие были похоронены по христианским обычаям.
— Под большим дубом у восточных ворот, мы пойдем туда и помолимся об их душах, если это успокоит тебя, моя дорогая.
Рианон помолилась за Эгмунда и за всех других. Она навестила вассалов и рабов, выразила им соболезнования за их потери и пообещала помочь им отстроить заново все, что было разрушено. Потом она объявила, что этот день будет их свободным днем, и они смогут не работать в полях или в замке, а заниматься своими делами. Она раздала людям жареного оленя и эль из господских запасов. Никто из викингов не сделал попытки остановить ее благотворительные порывы. Даже тот высокий рыжебородый с широченными плечами, который, по-видимому, был оставлен для ее охраны.
Звали его Сигурд. Если он и был против разбазаривания содержимого кладовых его хозяина, то не сказал ни слова. Он вообще ничего не говорил, ужинал с ней, Мергвином и Аделой или завтракал с ними утром. Она знала, что он всегда был здесь. Что он следил за ней.
Стоя на городской стене на закате и глядя на свой маленький город, Рианон могла убедиться, что жизнь шла почти так же, как и прежде для рабов, слуг и ремесленников. Мужчины трудились в полях. Стояла весна, и для простого человека это было горячее время — время сева. Все они должны были что-то есть — чтобы жить.
