Даже Римо удалось сохранить вежливое выражение лица. Пожалуй, сегодняшнее собрание пройдет более гладко, чем ожидалось.
Папа, Валерио и я ступили на помост. Зал был до отказа заполнен посвященными людьми. В воздухе витала нервная энергетика.
Маттео, Максимус и Ромеро вытащили на помост семерых мужчин, участвовавших в нападении на Грету, и на мгновение моя собственная потребность в кровопролитии стала настолько сильна, что я был вынужден отвести взгляд от Антоначи, иначе я рисковал потерять контроль. Если бы я испортил наш план, я бы проклинал себя. Отец очень рисковал, поэтому мне следовало держать себя в руках.
Папа почувствовал мою внутреннюю борьбу, поскольку сразу же взял на себя инициативу и обратился к солдатам.
Он объяснил им ситуацию, и вскоре уровень шума поднялся до неприятных высот.
– Тишина! – прорычал я, теряя терпение.
Шепот стих, когда я подошел к краю платформы.
– Как и сказал мой отец, мы заключили новый мир с Каморрой ради вашей безопасности и процветания. Многие из вас жаждали мира. Но за него приходится платить.
– Ты хочешь мира, потому что тебе нужна девчонка Фальконе! – крикнул кто-то.
– А как же твоя жена? Где она? Ходят слухи, что ее убил Фальконе.
– Я собирался развестись с Крессидой и попросить руки Греты Фальконе.
Солдаты снова начали перешептываться.
– Крессида пыталась убить Грету.
– Она была врагом!
– Она – женщина, которую я выбрал своей! – рявкнул я, пристально глядя на говорившего. – И никто не тронет то, что принадлежит мне. Я позволил Невио отомстить за сестру. Однажды я тоже наказал виновных в страданиях моей сестры, что вам прекрасно известно. И сегодня дон Каморры и его сын здесь, чтобы завершить месть с нашей помощью в знак нового перемирия и демонстрации нашего единства как семьи.
В этот момент по знаку отца на помост поднялись Римо и Невио.
Я сделал приглашающий жест рукой.
– Мы станем сильнее, чем прежде. Создадим новые, более прочные связи и будем уничтожать врагов с максимальной жестокостью.
Римо криво ухмыльнулся, и я подумал, что он оценил мою речь.
– А что насчет тебя, Маттео? – шагнул вперед солдат постарше. – Мальчишка Фальконе вместе с дружками похитил твою жену и дочь! И ты считаешь, что Фальконе и Витиелло могут и впрямь стать семьей?
Улыбка Маттео заставила мой пульс участиться. Невио удавалось выглядеть совершенно невозмутимым. Может, Римо дал ему успокоительное? Сумасшедший ублюдок никогда не контролировал ярость.
– Я не люблю зацикливаться на прошлом, и ты тоже не должен, – ответил Маттео. – В тот день ни Изабелла, ни Джианна не пострадали физически. Вопрос решен. Мы пролили достаточно крови в последующие месяцы. Теперь уладим разногласия и объединимся как весьма испорченная семья.
Кое-кто засмеялся. Маттео всегда удавалось пошутить даже в запутанных ситуациях.
– А теперь пора разобраться с этими людьми. – Отец указал на мужчин, ответственных за покушение на Грету.
Невио пристроился рядом со мной, словно готов был наброситься на них и вырвать им глотки зубами.
– Давайте послушаем, что скажет Антоначи! Он должен получить возможность защитить себя! – заорал один из традиционалистов.
Я осмотрел зал, чтобы сосчитать мужчин, которые кивнули в знак согласия. Наверное, треть наших людей.
– Это не гребаная демократия, – процедил Маттео.
Я направился к Антоначи и смерил его пристальным взглядом. Он тоже смотрел на меня в упор, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы просто отлепить скотч, которым был заклеен его рот, после чего я отошел.
– Каморра убила мою дочь! Он убил мою дочь! – Он кивнул на Невио.
Тот хищно осклабился:
– И это принесло мне удовольствие.
– Твоя дочь пыталась убить Грету Фальконе, – заметил отец, пытаясь разрядить обстановку, но безуспешно. – Никто не нападает без моего разрешения. И мы никогда не нападаем на женщин, даже на войне.
– Почему бы вам не рассказать всем, что произошло на самом деле? Что сын дона изменил своей жене со шлюхой Фальконе? – выкрикнул другой традиционалист.
Ярость ослепила меня, и я спрыгнул с платформы, прежде чем кто-то успел меня остановить. Я вклинился в толпу и повалил мужика на пол. Обхватил его за шею.
Все это было слишком знакомо.
Я часто задавался вопросом, почему отец голыми руками убил человека, оскорбившего маму. Но чувствовать бешеное пульсирование паники на кончиках пальцев, когда я душил ублюдка, было чертовски прекрасно и гораздо приятнее, чем использовать нож или пистолет.
– Никогда больше не говори о ней так, ясно?
– Ты позволил Фальконе убить собственную жену! Тебе должно быть стыдно.
– Она уже давно перестала быть моей женой, да и никогда не являлась ею в прямом смысле этого слова. Если бы Невио не убил ее, я бы сделал это и наслаждался каждой секундой.
Антоначи загоготал.
– Надеюсь, ты будешь наслаждаться ее бесплодным телом! Ты не заслуживаешь детей.
В ту же секунду я вернулся к помосту, намереваясь расправиться с Антоначи. Но Невио оказался проворнее. Он толкнул Антоначи, тот упал, а Невио уселся сверху, обхватив пальцами его горло и улыбаясь во весь рот.
