– Это потрясающее ощущение – снова танцевать. – Грета порхнула к барной стойке у зеркала. – Мне пока трудно долго держать гран-плие, иногда у меня сводит ногу, если я долго стою на носках, но я совершенствуюсь с каждым днем. – Она показала мне, какие движения имеет в виду, пребывая в своей стихии.
Грета подняла ногу, встав на цыпочки, и я на мгновение отвлекся на то, как стринги купальника зажаты между ягодицами.
Опустив ногу, она наблюдала за мной через зеркало. Я подкрался к ней, как голодный лев. Под купальником топорщились соски. На ней не было колготок. Очевидно, я получу очередной подарок. Мои фантазии о том, чтобы обладать Гретой в ее балетном наряде, наконец-то станут реальностью.
Я коснулся ее стройной талии и посмотрел на отражение Греты в зеркале.
– Подними ногу.
Изящным движением она положила лодыжку на перекладину. Соблазнительная поза Греты позволила мне увидеть, как купальник зажат в ее киске. Мой рот наполнился слюной. Я опустился на колени, сдвинул ткань в сторону и лизнул Грету сзади. Мне нравилось то, какой доступ мне предоставляло это балетное движение.
Я чувствовал, как Грета смотрит на меня в зеркало.
Я не дал ей шанса сдвинуться. Быстро довел Грету до оргазма, слишком сильно желая доставить ей удовольствие перед зеркалами.
Она кончила мне в рот, ее маленький клитор пульсировал на моих губах, ее соки капали на мой язык.
Ее пальцы, обхватившие перекладину, побелели. Она закрыла глаза, наслаждаясь волнами оргазма.
Я поцеловал набухшие складки Греты, прежде чем отпрянуть и встать на ноги.
Расстегнув молнию на брюках, я высвободил член. Грета не открывала глаза, ее грудь вздымалась, а соски были твердыми.
Она опустилась на ступню, оставив ногу на перекладине.
– Давай обратно на цыпочки, – жестко сказал я.
Грета подчинилась без колебаний. Но когда она двинулась, чтобы опустить ногу, я коснулся ее икры.
– Держи ее на месте.
Она прикусила нижнюю губу, когда я подвел головку к ее входу, расставив ноги шире, чтобы дотянуться до нее.
Провел головкой по скользким складкам и вошел внутрь. Грета часто задышала. Я наслаждался видом моего толстого члена, погруженного в прекрасную киску Греты, тем, как она приняла его, хотя казалось, что он никогда не поместится.
Лицо Греты исказилось от дискомфорта, и я приласкал ее икры и бедра, но не остановился.
Я проталкивался глубже, стонал, когда мой кончик сжимали и поглаживали внутренние стенки Греты.
Грета еще крепче стиснула перекладину. Я откинул ее голову назад и поцеловал ее, после чего вошел полностью. Мы поцеловались, а затем я отстранился, не в силах сопротивляться потребности видеть, как мой член погружается в Грету.
Я всегда знал – Грета самая невероятная девушка, которую я когда-либо встречал.
Она издала дрожащий вздох. Ее мышцы ненадолго сжались, заставив меня заскрипеть зубами, затем давление ослабло. Она всегда крепко обхватывала меня, но я понимал, что теперь могу двигаться.
– Как приятно. Не останавливайся.
Грета стала еще более скользкой, когда я медленно входил и выходил. Мой пенис блестел от ее влаги, и я ускорился. Я крепко обхватил руками грудь Греты, толкаясь в нее.
В зеркале я наблюдал за похотливым лицом Греты, за маленькими сосками, морщащимися под тонким материалом купальника, и за моим членом, стремящимся в ее сладкую киску.
Мы кончили одновременно, и оба бездыханно опустились на пол. Грета устроилась у меня на коленях.
– Еще с тех пор, как впервые увидел тебя в пачке, хотел сделать это, – прохрипел я.
– Ты уже тогда хотел меня?
– О да. Я полностью одержим тобой – с первой секунды. Никогда не верил во внезапную любовь, но ты меня переубедила.
Грета рассмеялась, но в ее глазах появилось сомнение.
– Звучит как вожделение с первого взгляда.
– Поверь, это было не просто вожделение. Я и раньше испытывал нечто похожее, но то, что я почувствовал, когда увидел тебя, было намного сильнее и страшнее.
– Значит, я напугала тебя в самом начале?
Я хмыкнул:
– Можно и так сказать. Я приобрел новый опыт. Тебя это шокирует?
Она нахально ухмыльнулась:
– Не совсем. Я же Фальконе.
Я расхохотался и прижался губами к ее губам.
Однако через мгновение отстранился:
– Теперь ты – Витиелло. – Никогда не устану слушать, как кто-то называет ее Гретой Витиелло, особенно рядом с Римо или Невио.
Она склонила голову, в ее глазах пылала любовь.
– Я и то, и другое.
Я знал, что ее сердце всегда будет разделено между Лас-Вегасом и Нью-Йорком, и это нормально. Сердце Греты оказалось достаточно большим для ее семьи и меня.
И я буду вечно благодарен ей – ведь она распахнула свое сердце для меня.
Я прикоснулась холодной тканью к маминому лбу. Она снова закричала, впившись зубами в нижнюю губу. Ее лицо раскраснелось и вспотело, волосы прилипли ко лбу.
Она сжала простыню и уперлась ладонями в кровать, вращая бедрами, пока дышала во время очередной схватки.
Она рожала уже пять часов, и, наблюдая за болезненным процессом, я ощутила невероятное благоговение перед ее самопожертвованием.
Я погладила маму по спине, и она расслабилась, когда схватка утихла и у нее появилась возможность отдышаться.
