Разумеется, я оказался прав. Кучка Фальконе буквально загудела от злости, когда увидела меня, держащего за руку Грету. Они, наверное, сразу бы допросили ее, если бы в этот момент мои старомодные тетушки не ворвались в бальный зал отеля прямо следом за нами. В руках они несли простыню, как будто та являлась сокровищем, которое добыли с превеликим трудом.
Тетки расправили окровавленное полотнище и повернулись к собравшимся. Я взглянул на Фальконе.
Невио неспешно встал, приготовив нож, пока Массимо наливал алкоголь из фляжки на полотняную салфетку.
Невио проткнул ткань лезвием, а Алессио поджег зажигалкой. Грета проследила за моим взглядом, как и некоторые другие, например мой отец, Маттео и Римо.
Все замерли в ожидании.
Невио с отработанной точностью метнул нож. Лезвие пропороло простыню – и та вспыхнула.
Мои тетки и другие женщины, находившиеся рядом, закричали.
Тетушки уронили горящую простыню на пол. Вскоре запылал и ковер.
– Если кто-то до сих пор не рассмотрел кровь, он может подойти ко мне, и я покажу ему его собственную! – крикнул Невио, пока огонь распространялся по ковру.
Взвыла пожарная сигнализация, и спустя мгновение из разбрызгивателей над нашими головами полилась вода, погасив огонь и обдав присутствующих холодными струйками.
– Так я и знал, – пробормотал я.
Грета смотрела на меня с застенчивой улыбкой, волосы прилипли к ее щекам, а ее платье стало почти прозрачным. Я снял пиджак и накинул его Грете на плечи.
– С тобой никогда не будет скучно.
Грета засмеялась, и мы вместе наблюдали, как гости поспешно покидали зал.
Невио присел на край стола и отсалютовал нам фляжкой, после чего сделал изрядный глоток.
Похоже, он мучился от похмелья после свадебного торжества. Но пока он не создавал особых проблем, и я мог смириться с его поведением.
Все, что сейчас имело значение, это Грета. Она стала моей женой, а завтра мы улетаем в Испанию, где пройдет наш медовый месяц.
Я поставил яхту на якорь возле живописнейшей бухты Ибицы. Последние двадцать четыре часа мы путешествовали по Средиземному морю. Направившись к носу судна, я принялся смотреть на местных и туристов, которые отдыхали на пляже или плескались в прозрачно-голубом море.
Многие оказались раздеты догола. И немудрено, мы же на Ибице. Я покачал головой и язвительно скривился. Позади раздалась легкая поступь, и я широко улыбнулся.
– Не терпится окунуться, – прозвучал голос Греты.
Я искренне обрадовался решению Римо – он настоял на том, чтобы Грета научилась плавать после злополучного прыжка в Гудзон. Я обернулся и оцепенел.
Грета полностью обнажилась. Ее тело было великолепно. Розовые соски затвердели, а треугольник мягких локонов на бугорке дразнил меня.
– Я думал, ты хочешь отправиться на пляж, – сказал я, не в силах оторвать взгляд от своей потрясающей жены.
Грета кивнула и посмотрела на побережье.
– Это нудистский пляж.
Одержимость превратилась в ярость.
– Ты не будешь ходить голой ни перед кем, кроме меня.
Грета наклонила голову в своей привычной манере, темные брови сошлись, улыбка заиграла на пухлых сердцевидных губах.
– Тело есть тело, оно ничего не значит. Это не меняет того, что я твоя.
Я взял ее лицо в ладони и поцеловал:
– Моя. Только моя. Я не хочу, чтобы кто-то еще увидел тебя без одежды.
– Амо… – начала Грета.
Я заставил ее замолчать очередным поцелуем, а затем наклонился, взял ее сосок в рот, резко втянул и прошептал:
– Мое. – Я опустился на колени и покрыл поцелуями каждый сантиметр ее живота и того, что было ниже. – Мое.
Она прислонилась к перилам, держась за мою голову. Грета приоткрыла губы в тихом стоне, когда мой язык проник между ее складок, чтобы попробовать ее на вкус впервые за день. Некоторое время я играл с ней, лишь легонько касаясь чувствительного клитора, но не давая того, что нужно.
Я отстранился и заглянул в ее горящие похотью глаза.
– Сядь мне на лицо.
Грета сжала пальцы на перилах, приподнявшись на цыпочки, отчего мышцы ее ног напряглись, а затем опустилась на мой жаждущий рот.
Мягкость ее киски заставила меня застонать. Грета содрогнулась в истоме, когда я прошелся языком по ее припухлым половым губам, а после раздвинул их, желая насладиться ими сполна.
В тот момент, когда ее сладость расцвела на моем языке, мой член дернулся, и я опять застонал.
– Амо! – прошептала Грета, как всегда, затрепетав, когда я поклонялся ее киске, что делал очень часто.
В такие минуты мне нравилось все – вкус Греты, мягкость складочек, ее стоны, возбуждение, когда она кончала.
– Я так люблю, когда ты это делаешь. Я словно разлетаюсь на миллион кусочков от ощущений, но не боюсь, ведь я знаю, что ты удержишь меня.
И так будет до последнего вздоха.
Я задвигал языком быстрее, Грета начала раскачиваться, как в трансе. Она отпустила поручень, балансируя на цыпочках, почти повиснув в воздухе, прежде чем я поднял руки и переплел наши пальцы.
