Я молча кивнула. Очевидно, он мне не поверил, так как сразу же нахмурился.
— Вера… Мне… Признаюсь честно, с доверием у меня и так проблемы. Если же мы будем о чем-то важном умалчивать, наши отношения никогда так и не станут доверительными. А для меня это важно, — он чуть понизил голос, — В любом из развитий отношений важно.
Я знала, что продолжаю все больше закапывать себя, но не могла рассказать. Только лишь улыбнулась и сама сделала шаг навстречу:
— Господин, все хорошо. Я ничего не скрываю, — я старалась не отводить взгляд, высверливая дыру в районе его переносицы. Кляла себя за то, что обманываю, ведь он этого совершенно не заслуживал, — Какие у вас будут приказания?
— Да… Точно. Идем, — Александр развернулся на пятках, проходя вглубь комнаты. Он шел так уверенно, но я не видела впереди никакого прохода, лишь стену. Ловким движением герцог прикоснулся к одной из панелей, и она тотчас же бесшумно отъехала в сторону, открывая моему взору просторный скрытый кабинет, — Пожалуйста, — он пропустил меня вперед, указывая на один из столов у стены, где стояло несколько коробок, доверху набитых бумагами и письмами.
— Господин?
— Это… Корреспонденция моих родителей. Здесь все перемешано. Я бы хотел навести порядок. Разложить по отдельным категориям и в хронологическом порядке.
— Простите?
— Что?
Я немного замялась, думая, уместен ли будет мой вопрос, однако, решилась:
— Чем же вам сможет помочь простая кухарка?
Александр снисходительно улыбнулся и опустился в кресло:
— Кажется, тебе это под силу. Справишься — доверю тебе текущую переписку. Ты ведь грамотная — большая редкость. Тем более, больше этим заняться все равно некому.
«Некому? А как же ты?»
— Взгляни.
Он указал на одну из коробок, и я тут же вытянула один из пожелтевших листков.
Мой милый Рикард!
В разлуке мне сложнее справляться с волнением от предстоящей встречи с нашим малышом. Нашим первенцем, Рикард! Надеюсь, твой король сжалится надо мной, и ты будешь рядом.
P.S. Как тебе имя Александр?
С любовью
Лавинея
Еще ниже была дата и именная печать.
— Ох, это… Очень личное письмо.
Заметила, как он заерзал на месте.
— Значит, справишься?
— Да, господин, — я согнула ноги в коленях, но не стала скрывать улыбку.
— Александр. Зови меня Александр.
Стоило мне предложить ей такую незначительную вольность, как лицо ее озарилось совершенно очаровательной улыбкой. Мне сложно было сопротивляться этому заразительному счастью, поэтому я с удовольствием ответил ей тем же.
Сейчас становилось совершенно очевидно, что приблизить к себе Веру — истинно верное решение. Хоть я и чувствовал, что что-то происходит за моей спиной, но противостоять судьбоносной тяге было невозможно, хоть я и желал оставаться в стороне всю свою жизнь. Я всегда знал, что влечение к истинной — то, что невозможно преодолеть, но ощутить этого на себе совсем не ожидал.
Я смотрел в ее глаза, и неизменно в голову лезли высокопарные литературные эпитеты и сравнения. Она была прекрасна. Самая красивая, самая очаровательная, самая манящая…
— Александр?
Я едва не вздрогнул, когда ее мелодичный голос заставил меня сбросить оцепенение мыслей.
— Да?
— Вы знали, что имя вам дала матушка?
— Что? Ах, да… Да. Кормилица рассказывала мне.
Вера замерла на мгновение, буравя меня взглядом, но, опомнившись, вернулась к бумагам. Она перебрала несколько, раздраженно вздохнула, вновь обернулась ко мне.
— Вы скучали по ней?
— Прости?
— Ваша кормилица. Должно быть, она была добра к вам, раз воспитывала как собственное дитя.
От нахлынувших воспоминаний я улыбнулся. Ту женщину я помнил смутно, разве что ее ласковый голос никогда не покидал этой памяти из детства. Он врезался настолько сильно, что я с легкостью отделил бы его от бурного гомона толпы.
— Я давно о ней не вспоминал. Но… Пожалуй, да. Она была важна для меня.
Пока я пребывал в своей задумчивости, совсем не заметил, как Вера подошла ближе. Лишь ощутив ее осторожное прикосновение к своему плечу, поднял вопросительный взгляд.
— Александр, — ее тон был таким деликатным, мне же становилось любопытно, к чему она ведет, — Вы никогда не задумывались о том, куда она делась?
— Знаешь, тогда Сталван взял на себя заботу обо мне, еще и следил за замком. Когда она в один день перестала ко мне приходить, я был слишком убит горем по своим родным, — снова я вздрогнул, осознавая, что проявил невиданную слабость перед ней. Вера отпрянула, видимо, испугавшись моей вернувшейся серьезности, — Говори, что хотела, и покончим с воспоминаниями.
Девушка выпрямилась, будто бы до этого забыла, где находится, но теперь вспомнила. Ее голос стал холодным и отрешенным.
— Господин, ваша кормилица все еще в замке. Она не бросила вас и продолжает о вас заботиться. Кара — ваша главная кухарка.
Вера демонстративно отвернулась и зашуршала бумагами.
— Браво, Александр!
— Да помолчи ты!
Растерянный и огорченный, я решил оставить ее в покое, даже не подумав о том, что должен сказать что-то еще.
— Дорогуша, у тебя что, своих проблем так мало, что ты решила докинуть их другим?