Я поднимаю голову и вижу Джейка, который идёт ко мне, усмехаясь, с гитарой на боку, призывая меня подойти и взять протянутую руку.
Ни за что на свете. И через миллион лет я не поднимусь на сцену перед двумя тысячами зрителей.
Я качаю головой.
Он прищуривает свои ярко-голубые глаза, и выглядит так, словно что-то обдумывает.
Я знаю этот взгляд. Это означает, что Джейк всё равно поступит по-своему.
Выпутываясь из рук Стюарта, я делаю шаг назад, готовясь к быстрому побегу, но он успевает словить меня, слегка касается рукой моей спины, и нежно подталкивает вперёд, прямо к Джейку.
Я смотрю на Стюарта позже-ты-за -это-ответишь взглядом. И он начинает смеяться.
Джейк оборачивает свою мускулистую руку вокруг моей талии и ведёт прямо на сцену.
– Что ты творишь? – шиплю я ему прямо в ухо, пошатываясь на своих каблуках.
– Хвастаюсь своей девочкой, – говорит он с улыбкой, глядя вниз на меня.
Всё моё тело дрожит. Я не могу осмелиться взглянуть в зал. Не могу поверить, что Джейк затащил меня сюда. Я собираюсь убить и растерзать его.
Подойдя к микрофону, Джейк обращается к толпе:
– Уверен, вы все знаете мою девочку – Тру, – он указывает на меня, и из зала доносится несколько криков и свистов. У меня дрожат коленки. – Детка, скажи "привет" лучшим из лучших в Лос-Анджелесе, – он выжидающе смотрит на меня.
Понимая, что у меня нет выбора, я поднимаю руку и, как полная идиотка, машу двум тысячам незнакомцев, бормоча приветствие в микрофон.
Толпа кричит и свистит, а моё лицо становится красным.
Когда мы вернемся домой, я убью его.
Возвращаясь к микрофону, Джейк произносит:
– У нас есть ещё одна новая песня из альбома, которую мы хотим представить вам сейчас. Так как я написал песню о моей девочке, то, думаю, будет правильно, если она будет стоять здесь, когда я спою её в первый раз.
Я резко поворачиваю голову в его сторону.
Он написал песню обо мне?
Джейк встречается со мной взглядом, но я не могу его прочитать.
Я начинаю чувствовать возрастающую неловкость в груди.
Он написала песню обо мне, потому что я попросила его об этом в ту ночь возле пианино. Раньше я никогда не слышала в его песнях ни слова о себе.
И теперь я не знаю: поцеловать мне его или заплакать из-за того, что он написал обо мне песню из жалости.
В своём тумане я замечаю, как несколько ребят из персонала тащат на сцену небольшое пианино. Джейк ведёт меня к нему и параллельно снимает гитару. Табуретка достаточно большая, чтобы вместить нас обоих, поэтому Джейк сразу тянет меня вниз и притягивает к себе. Единственное, что хорошо, так это то, что его тело повёрнуто к зрителям, поэтому у меня есть маленький шанс спрятаться за ним.
Я смотрю на Дэнни за барабанной установкой, и он понимающе улыбается мне.
Я смотрю на него ты-умрёшь-следующим-после-Джейка-и-Стюарта взглядом.
Дэнни хихикает и качает головой.
Я снова смотрю на Джейка, когда он склоняется к микрофону, прикреплённому к фортепиано, и говорит своим гортанным сексуальным голосом:
– Ладно, эта песня называется – «Ты – всё для меня…», – он скользит взглядом по мне. – Она полностью посвящена тебе, детка.
Медленно нажимая на клавиши, он начинает играть нежную мелодию...
