Покоряя Шторм полностью

Мой сын.

Я не очень хорошо вижу его из-за всех этих трубочек, окружающих малыша, но он кажется маленьким. Очень маленьким. Слабым. Таким хрупким.

Сердце в моей груди начинает стучать сильнее.

Я хочу подойти к нему, но вместо этого делаю шаг назад.

Не думаю, что смогу помочь ему. Я не должен быть здесь. Прийти сюда было ошибкой.

Я почти поворачиваюсь к выходу, когда ко мне подходит медсестра.

– Не позволяйте этим трубкам напугать вас, дорогой. Они здесь, чтобы помочь ему дышать, пока он не достаточно силён, чтобы делать это самостоятельно. Почему бы вам не поздороваться? – осторожно подталкивает она.

Я безучастно пялюсь на неё.

Во рту пустыня. Пульс настолько быстрый, что я слышу шум крови в ушах.

Здесь должна быть Тру. Она должна видеть его вместе со мной. Так не должно быть.

Это не правильно.

Я глотаю слёзы, от которых в горле застревает ком.

Каким-то образом я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. Пока не дохожу до инкубатора.

Я смотрю на него сверху вниз.

Он выглядит, как Тру. Точно так же, как она. Идеальный во всём.

И от этого становится ещё больней.

Вблизи он ещё меньше. К его носику подведена трубка, а на голове маленькая белая трикотажная шапочка.

– Сколько он весит? – спрашиваю я.

– Два фунта и семь унций (прим.пер.: один килограмм и двести двадцать пять граммов).

У меня сердце обрывается. Два фунта и семь унций. Господи, он весит почти как пачка сахара.

Моя рука тянется к нему ещё до того, как ко мне приходит осознание своих действий. Я останавливаю себя, сжимая руку в кулак

– Вы можете прикоснуться к нему, – говорит медсестра. – Но сначала нужно очистить руки при помощи вот этого.

Подойдя ближе, она выдавливает в мою руку немного дезинфицирующего средства. Я втираю холодный гель в руки до тех пор, пока он не исчезает.

– Я оставлю вас наедине.

– Он будет в порядке? – быстро выдавливаю я.

– У тебя здесь настоящий боец, дорогой. С ним будет всё хорошо, – она быстро касается моей руки и выходит, оставляя меня с сыном наедине.

Мой сын.

Я опускаюсь на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. Его крохотное лицо повёрнуто в мою сторону.

Он получил от Тру полные губы.

Я протягиваю свою дрожащую руку через иллюминатор, и кладу ладонь плашмя на матрас. А затем тянусь мизинцем к его малюсенькой ручке и прикасаюсь к нему.

Я никогда не испытывал ничего подобного до этого момента.

Любовь.

Эта любовь отличается от той, которую я испытываю к Тру. Но такая же сильная. Это всепоглощающая потребность всю жизнь его защищать. Беречь от боли. Например, от той боли, которую испытываю сейчас я.

На глаза опять наворачиваются слёзы.

Я аккуратно провожу пальцем по его руке, и в этот момент его пальчики обхватывают мой, хватаясь за меня.

Я нужен ему.

Солёные слёзы струятся по моим щекам прямо мне в рот.

Сжимая губы, я прикасаюсь лбом к инкубатору.

– Пожалуйста, прости, что меня там не было, – шепчу я. – Мне так жаль.

– Джейк.

Я слышу голос Джоша позади себя, отрываю голову от инкубатора своего сына и быстро перевожу взгляд на вошедшего мужчину.

Тру.

Я аккуратно освобождаю свой палец от хватки сына и встаю. Мои ноги затекли и болят. Но больше всего болит сердце в груди.

– Операция Тру закончена. Её переводят в отдельную палату. Ты можешь спуститься и проведать её.

– С ней... – сердце пропускает удар. Я проглатываю страх. – С ней всё в порядке?

Джош проводит рукой по лицу.

– Всё что мне удалось узнать – они смогли остановить кровотечение и ослабить давление на мозг, но осталась серьёзная опухоль. Нейрохирург – доктор Киш, который проводил операцию Тру, ждёт тебя внизу, чтобы обсудить с тобой пару вопросов до того, как ты зайдешь к ней.

Чтобы подготовить меня.

Страх ползёт по моей спине.

Я вижу, как Джош переводит взгляд на инкубатор. Он делает шаг ближе.

– Он такой красивый, Джейк. Действительно красивый.

Весь в свою маму.

Я киваю.

– Спасибо.

– Пойдём? – Джош указывает на дверь.

Я делаю неуверенный шаг вперед.

Во мне сейчас кипит столько эмоций! В основном – страх, но также меня будто разрывает на части.

Потребность увидеть Тру так велика, что у меня отчаянно и ужасно болит всё тело, но ещё я чувствую, что не могу оставить своего сына в одиночестве.

Видимо, замечая мою нерешительность и колебания, Джош говорит:

– Снаружи тебя ждёт Стюарт. Он хочет поговорить с тобой перед тем, как ты увидишься с Тру. Хочешь, чтобы он посидел с малышом, пока ты будешь у неё?

– Да, – выдыхаю я и на мгновение прикрываю глаза. Если кому-то и можно доверить моего сына, то только Стюарту.

Оборачиваясь, я снова протягиваю руку через иллюминатор и слегка касаюсь его крошечной ручки.

– Я скоро вернусь.

Перед уходом я в последний раз смотрю на него и выхожу из комнаты вслед за Джошем.

Я закрываю за собой дверь и замечаю Стюарта, прислонившегося к стене. У него красные и опухшие глаза.

Отталкиваясь от стены, он подходит ближе.

– Как он?

– С ним... всё хорошо, – я засовываю руки в передние карманы джинсов.