– Лжешь! – инквизитор начертал в воздухе круг, заискрившийся разрядом тысяч маленьких молний, и направил его прямо на нее. Женский крик, полный невыносимой боли, заполнил собой все подземелье, многократно отразившись от сводов.
– Говори, или я продолжу! – в голосе инквизитора не было ничего, кроме злобы. Он просто стоял и смотрел на несчастную, по телу которой, оставляя черные дымящиеся следы, пробегали остатки магических молний, похожих на змей.
– У меня… его нет, – с трудом выговорила мама, глядя на него глазами, в которых застыла мука.
– Что ж… Я знал, что ты скажешь именно так, – инквизитор вновь воздел руки, призывая свою ужасную магию, и новые смертоносные молнии засверкали в воздухе, стремительно устремляясь вниз…
Мама корчилась от боли и кричала без остановки, пока молнии били в ее красивое нежное тело снова и снова, выжигая в нем черные дыры. И я кричала вместе с ней – до хрипов, задыхаясь от жуткой, убивающей тело боли, проникающей внутрь все сильнее. До поломанных пальцев, бессильно царапающих древний зловещий алтарь, принимающий новую жертву. Лежа рядом с ней, прижавшись в попытке закрыть, защитить, мечтая лишь об одном – забрать ее боль себе – всю, до последней капли.
– Довольно, – вперед вышел еще один из собравшихся.
– Ведьма, – он обратился к маме, одна сторона лица которой теперь представляла из себя жуткую обугленную рану, – ты умрешь быстро, если отдашь его нам, если же нет… Ты знаешь, что будет.
Мама вдруг засмеялась страшным, булькающим смехом. Зубы ее покраснели от крови, но она с ненавистью смотрела на инквизитора единственным уцелевшим глазом, мерцающим сейчас как изумруд.
– У тебя ведь осталась дочь, не так ли? – вкрадчиво спросил мужчина.
– Ты не посмеешь, ты знаешь закон!
– Уверена?
– Да, – выплюнула она зло. – Ты ничего не получишь. Вы все, слышите? – Она обвела взглядом стоявших вокруг нее мужчин. – Жалкие трусы, что даже не открывают нам лиц. Вам все равно не победить! Рано или поздно вас уничтожат!
– Ты сделала свой выбор, – инквизитор отошел назад, вновь замыкая круг, и вскинул вверх руки, призывая магию.
– А-аа!! – новый крик, полный жуткой боли, больше похожий на вой, разнесся по подземелью. Он все длился и длился, заполняя собой каждую клеточку моего тела. Я бы давно потеряла голос, если бы он у меня был, но я могла лишь беззвучно кричать, подползая к маме еще ближе, накрывая ее своим призрачным телом, беря ее маленькую ладошку в свою, тоже призрачную.
Вместе. Вдвоем. Мы умирали снова и снова. До хрипоты. До истерзанной пытками плоти. До собственной магии, сейчас выжигающей нас изнутри, беснуясь в попытке вырваться на свободу, не желая исчезнуть навеки. До измученных душ, что боялись не за себя – за любимых. Только вдвоем. Навсегда.
«Мама!» – в последний раз я взглянула на родное лицо, глаза на котором закрылись навечно. «Мамочка! Не-еет!!» – я падала, падала и падала куда-то в беспросветную бездну отчаяния и боли.
И не было ей конца до того момента, пока она не сомкнулась над моей головой, поглотив без остатка.
Когда я пришла в себя, то обнаружила, что нахожусь в собственной комнате и лежу на ненавистной огромной кровати, а рядом со мной, спрятав лицо в ладонях, сидит Марта.
– Марта? – тихонько позвала я, боясь, что ей тоже могло достаться из-за меня.
– Наконец-то! – ведьма, уронив руки на колени, внимательно вглядывалась в мое лицо. – Как ты себя чувствуешь?
– Пока не знаю, – я попыталась обратиться к собственной силе, и с ужасом поняла, что она не отзывается. – Моя магия, она…
– Вернется, – Марта сжала мою руку. – Такое бывает после их наказаний, – она отвела глаза в сторону.
– Ты ведь знаешь, что они не люди, а высшие демоны?
– Да, – Марта посмотрела на меня тоскливыми пустыми глазами, а я только сейчас поняла, что она достаточно молода, просто выглядит так, как будто из нее выкачали всю жизнь.
– Скажи, эта Ивона… Кто она и почему помогает им?
– Ты задаешь опасные вопросы, Мадлен. Лучше не связывайся с ней, она очень мстительная.
Я с признательностью кивнула. Мне тоже показалось, что Ивона по какой-то причине ненавидит нас, собственных сестер. А меня и Кору она, кажется, и так уже выделяет особенно.
– А ты давно в этом замке? – я решила воспользоваться случаем, и разговорить ведьму.
– Достаточно.
– И это они… сделали с тобой… – я замялась, не зная, как продолжить.
– Они? – Марта горько усмехнулась. – Нет, Мадлен, не те, что находятся здесь сейчас, другие.
Видя непонимание на моем лице, она добавила:
– Они меняются. Раз в несколько лет, когда проходит подобный отбор. Одни появляются, другие уходят, и больше никогда не возвращаются, – Марта поднялась и начала расставлять на столе мой завтрак, тем самым показав, что большего я от нее сейчас не добьюсь.
Я же лежала, прокручивая в голове все, что случилось. Судя по тому, что никаких жутких ран на моем теле не было, их наказание – не физическое, они просто достают из глубин души самые страшные, самые болезненные воспоминания. Или страхи. Заставляя переживать их снова и снова – так, будто это происходит на самом деле.