Я боролась, пытаясь помешать ему коснуться себя, не желая этого пламени. Но огонь был сильнее, он просто смел мое жалкое сопротивление, и тогда я закричала. От отчаяния – дикого, жуткого, понимая, что у меня хотят отнять самое ценное, что у меня есть. Мой внутренний свет. Мою белую магию.
И я кричала, и кричала, пока огонь вливался в меня безудержным потоком, заполняя рот, нос, глаза, меняя, ломая меня под себя. А потом пришла она… долгожданная темнота, и я попросту отключилась от боли.
*****
– Что ты сделал!? – в голосе Дариуса было столько ярости, что мелко дребезжали стекла в окнах. – КАК. ТЫ. ПОСМЕЛ!?
Именно этот голос вывел меня из забытья, и сейчас я лежала, силясь понять, что вообще происходит. Кажется, я по-прежнему находилась в спальне у Геральда, тогда как оба демона разговаривали в гостиной. Меня посетило острое чувство дежавю – такое ведь уже было однажды, после нападения.
– Я запретил тебе прикасаться к девчонке! Она принадлежит только мне!
– Уже нет, отец, после сегодняшней ночи. И я ее тебе не отдам, – голос Геральда звучал мрачно, и был полон решимости.
– Глупец, ты ничего не знаешь.
– Так скажи мне! – демон внезапно взъярился. – С чего вдруг ты так вцепился в нее? Тебе мало наложниц? Разовых любовниц? Любая ведьма будет твоей, только щелкни пальцами.
– Замолчи, – хлестко прозвучало в ответ.
В комнате повисло молчание, как будто демоны продолжили диалог уже без слов. Впрочем, наверное, так оно и было. Я давно подозревала, что они обладают телепатией – еще с того самого вечера, когда Соллен потащил меня в темницу, хотя приказ так и не прозвучал.
– Она сильно сопротивлялась? – вновь прозвучал голос Дариуса, на удивление, почти спокойный. Лишь острозаточенная сталь сейчас притаилась где-то под обманчиво-бархатными интонациями. Способная в любой момент вырваться и уничтожить врага.
– Пыталась, и сделала только хуже себе, – я почувствовала, что Геральд нахмурился.
– Прекрасно, – в голосе Дариуса слышалось удовлетворение, как будто ему очень понравилось то, что он услышал, – иного я и не ожидал.
– Что дальше?
– Я сам поговорю с ней и объясню, что ее ожидает. Но не сейчас, пока она слишком слаба, чтобы принять правду.
– Хорошо, тогда я позову к ней Марту.
Разговор затих, и демоны, кажется, ушли. О чем они говорили? Какие еще испытания мне уготовили? Теперь я уже ни в чем не была уверена. Зачем я на самом деле нужна императору?
Я села на кровати, прислушиваясь к себе. На первый взгляд все было в порядке, я по-прежнему ощущала свой источник, но… Кажется, он немного изменился, они все-таки что-то сделали с ним.
Душу затопила такая горечь и боль, что я так и застыла, почти не обратив внимание на вошедшую Марту, и то, что обнажена. Сейчас все, случившееся ночью, показалось мне ошибкой. Страшной, роковой, как будто то была вовсе не я, а какая-то другая девушка.
– Мне жаль, Мадлен, – тихо сказала Марта, останавливаясь напротив.
– Помоги мне добраться до своей комнаты, – я перевела на нее взгляд, отмечая, что она выглядит бледнее, чем обычно.
– Конечно, идем.
…Марта довела меня до комнаты и налила теплую ванну. Сидя в воде, я яростно терла кожу мочалкой, пытаясь смыть прикосновения его губ и пальцев, содрать с нее воспоминания о том, как стонала от наслаждения в умелых мужских руках.
Я с силой ударила по воде, подняв кучу брызг. Дура! Какая же ты дура, Мадлен! Ты же знала, когда бежала обратно к тому озеру на поляне, что он уже не отпустит. Знала, входя к нему в источник в пещере, что демон не устоит. И сама… не устояла.
Я до крови закусила губу, задрав голову вверх. Не плакать. Только не плакать. Одна ночь ничего не значит. Их магия вряд ли успела изменить меня настолько, что я стала зависимой от Геральда. По крайней мере, прислушиваясь к себе, я ничего такого не ощущала, кроме щемящей душу тоски.
Но ее можно списать и на другое. Разочарование… в себе. И беспокойство за магию. Даже если они что-то сделали с ней, я найду способ все исправить. Отправлюсь к верховной, брошусь ей в ноги, буду молить о помощи. Она мудрая, дружила с моей бабушкой, возможно, что-то подскажет. Или найду другой источник магии, подальше отсюда, который исцелит меня и вернет все как было.
«А воспоминания тоже попросишь убрать?» – прошептал внутренний голос, и я медленно покачала головой. Нет. Воспоминания обо всем произошедшем навсегда останутся со мной, тяжким грузом лежа на душе.
Из купальни я выходила, почти полностью придя в себя – так мне, по крайней мере, казалось. С решимостью продолжать бороться за себя и свою свободу. Но все спокойствие осыпалось осколками льда, стоило мне переступить порог комнаты и увидеть Кайдена, сидящего в кресле, и смотрящего прямо на меня жутким немигающим взглядом.
*****
Я застыла, не в силах сдвинуться с места, судорожно стиснув полы халата на груди. Он же тоже все уже знает, все понимает. Он… отпустил меня, потому что знал: меня тяготит внимание Геральда. Верил мне, а я… я провела ночь с его братом, и теперь… Милостивая Брана, помоги!