— Отвали от меня, кретин, — я зашипела кошкой, впиваясь ногтями в широкие плечи мажористого придурка. — Ты так вкусно пахнешь, Ангел, — прозвучало непозволительно близко. — Да отпусти же ты меня! — очередная попытка вырваться из сковавших меня оков провалилась с треском. — Ну чего ты сопротивляешься, Кошкина, все равно ведь по-моему будет, — произнес он слишком уверенно. — Или… — он покачал головой. — Или что? — я упрямо взглянула в голубые глаза. — Или вылетишь из универа, как пробка из бутылки, — его губы искривились в мерзкой ухмылке. — Ты же знаешь, кто мой отец?
— Ну надо же, какие люди, — мерзковатенько оскалившись, Волков оперся плечом на дверной косяк, сложил руки на груди и одарил меня презрительно-снисходительным взглядом.
Меня точно прокляли, вот честное словно, иного объяснения я найти не могла. Последний заказ, последний, черт возьми, на сегодня — и вот такое везение в лице Волкова.
— Ваш заказ, — очевидно, выглядела я сейчас крайне глупо, но держать лицо было необходимо. Улыбнувшись через силу, я протянула Волкову коробки с пиццей.
Наверное, будь я чуть более предусмотрительной и проворной, успела бы среагировать, но увы и ах. Резко выпрямившись, Женя сделал молниеносный выпад, грубо схватил меня за руку и против воли втянул в квартиру. Все случилось так быстро, что я едва удержалась на ногах. Коробки с пиццей ожидаемо выпали из рук, а все содержимое теперь украшало полы в прихожей.
Пока я приходила в себя, за спиной раздался характерный щелчок. — И кто будет все это возмещать?
Я обернулась, сглотнула громко, перевела взгляд на запертую дверь, путь к которой мне перегородила чертова гора мышц. Сердце зашлось в бешенном, неконтролируемом ритме, казалось, оно вот-вот выскочит из груди и ускачет подальше от этого места, собственный пульс оглушительным грохотом отдавался в ушах. Оказаться запертой в квартире с Волковым, в его квартире — пожалуй, худшее, что могло произойти за сегодняшний день.
— Очевидно заказчик, — ничего-ничего, я отсюда выберусь.
— Ой ли? — он усмехнулся надменно. — А работы лишиться не боишься?
Сволочь. Гад. Скотина. Да как он смеет вообще!
— Хорошо, деньги можешь оставить себе, так уж и быть, я заплачу, а теперь выпусти меня отсюда, какого черта ты вообще себе позволяешь!
Он снова шагнул вперед, неумолимо сокращая между нами и без того небольшое расстояние.
— Заплатишь, конечно, заплатишь, прямо сейчас и начнешь расплачиваться. Уже не такая смелая?
Лина
— Лина, — из кухни раздался громкий голос матери.
Я невольно поежилась, готовясь к очередному скандалу. Настроение мамы я считывала на пять с плюсом, и сегодня оно в очередной раз было дурным. С тех пор как мать вернулась с работы, я не выходила из комнаты, чтобы лишний раз не нарваться. Уже в тот момент, когда мама появилась на пороге, я поняла: сегодня ничего хорошего от нее ждать не стоит.
Однако, избежать бури, видимо, не удастся даже притаившись в собственной комнате.
Обреченно вздохнув, я поднялась со стула и направилась к двери. Идти на кухню совсем не хотелось, встречаться лицом к лицу с матерью, находившейся сегодня в дурном расположении духа, — тем более. Так уж сложилось, что если мать не в духе, то настроение она должна испортить всем вокруг. Срываться на мне вообще было любимым делом.
— Лина, я кого зову, — по квартире вновь разнесся совсем не добрый голос матери.
Конечно, я уже понимала, что беды не миновать. По пути на кухню я мысленно прокручивала в голове сегодняшний день, тщетно пытаясь вспомнить, какое из моих действий могло повлечь за собой очередное недовольство матери.
Маму я застала посреди кухни с черным, набитым мусором, пакетом. Прикрыв глаза, я выругалась похлеще портового грузчика. И как я могла забыть о мусоре? Ну как? К горлу подкатил противный колючий ком, сердце застучало в груди, ускоряя ритм, в носу неприятно защипало.
«Спокойно, Лина, может, все еще обойдется»
Я, правда, старалась успокоиться, но прекрасно понимала, что если мать нашла за что зацепиться, то уже не отцепится и продолжит гнуть свою линию.
— Я сколько раз просила выносить мусор? Обязательно нужно ждать, пока ведро до краев забьется и вонять начнет на всю квартиру? — только завидев меня, мать тут же разразилась возмущениями. — Ну что ты за бестолочь такая? Господи, у всех дети, как дети, а у меня...
Я только вздохнула тихо, поджала губы и сжала ладони в кулаки. Даже плакать уже не хотелось, ничего не хотелось. Я давно привыкла к подобному обращению со стороны матери, к оскорблениям, почти ежедневно отпускаемым в мою сторону. Раньше меня это задевало, настолько, что после я белугой несколько часов ревела, не понимая, чем заслужила нечто подобное. Порой, мне даже казалось, что я приемная, но этой теории противоречил один неоспоримый факт — внешне я была абсолютной копией матери.
— Я забыла, я сейчас вынесу, — промямлила я тихо, опустила глаза, чтобы лишний раз не провоцировать мать на дальнейшее развитие скандала.
— Сейчас она вынесет, — отозвалась мама, — мне обязательно нужно повторять несколько раз, сама ты сделать не можешь?
— Я просто забыла, — я повторила как можно спокойнее, стараясь свести к минимуму грозящую разразится бурю.
Ничего-ничего, недолго осталось все это терпеть.
Молча я шагнула вперед, подошла к матери и потянулась рукой к пакету.
— Ты пыль протерла? — видимо, поняв, что на развитие скандала я не настроена, мать решила зайти с другой стороны.
