Ее муж снова произнес ее имя хриплым голосом. Конни почувствовала, что поднимается и поворачивается к нему лицом. У девушки перехватило дыхание. В глазах Данте горел огонь, который воспламенил ее.
Его рот опустился на ее губы легчайшим и сладким прикосновением. Инстинктивно ее руки обвили его шею и прижали его к себе. Его поцелуй стал глубже. С легкой дрожью от шока Конни почувствовала силу его возбуждения.
Пальцы Данте заскользили по узким бретелькам ее сорочки и бюстгальтера под ней. Он снимал с нее нижнее белье, освобождая грудь. Взяв ее за плечи, он опустил голову, и Конни почувствовала, как его рот сомкнулся на одном соске ее груди. Ее возбуждение нарастало. Ей хотелось большего, гораздо большего.
Словно отвечая на ее невысказанную мольбу, Данте стянул с ее тела остатки откровенного нижнего белья и бросил его на пол. Затем занялся своей одеждой. Конни слышала его тяжелое дыхание. Он не отрывал от нее глаз, пока она стояла в тусклом свете и ждала его.
Ждала, пока он сделает ее своей.
Это было самое прекрасное чувство на свете…
Конни беззастенчиво рассматривала его: сильную мускулистую грудь, узкие гибкие бедра. Доказательство его желания к ней.
Он заметил направление ее взгляда и усмехнулся, что вызвало в ней еще один прилив возбуждения. Затем Данте взял ее за руку и повел к кровати. И простыня встретила прохладой разгоряченную кожу ее спины. Конни потянулась к нему, когда он скользнул в постель рядом с ней. Она так сильно хотела его, так отчаянно…
Она произнесла его имя, и в ее голосе была вся ее мольба, все ее желание. Данте еще раз улыбнулся.
— Я хотел дать тебе время, — хрипло произнес он. — Чтобы ты поняла, что ты со мной делаешь.
Конни обвила руками его шею.
— Время уже пришло, — сказала она. И потянулась к нему губами.
Он навис над ней, и вес его твердого обнаженного тела был всем, что она хотела сейчас чувствовать. Она так долго жаждала его, его желания к ней, и вот теперь это произошло. Теперь, когда его руки ласкали ее грудь, ее талию, когда его бедра оказались между ее бедер, которые инстинктивно расступались перед ним, позволяя ему достичь того места, где она больше всего ждала его прикосновения.
Конни почувствовала, как Данте отстраняется от нее, и застонала от отчаяния. Но потом он снова опустился на ее тело, и теперь… ее тело выгнулось навстречу ему, ее бедра инстинктивно поднялись, и она приняла его, их тела слились, и они стали одним целым…
Конни закричала, когда ощущения захлестнули ее. Волна за волной накрывали ее… И в цунами удовольствия она услышала, как он кричит, хрипло и торжествующе, а затем волна поглотила их обоих.
Внезапно она поняла, что принадлежит ему, а он принадлежит ей, и больше ей ничего не было нужно, кроме Данте.
Ее Данте.
Ее…
Конни проснулась и блаженно потянулась. Рука Данте обнимала ее, а ее голова покоилась на его широкой груди. Во всем мире существовали только она и Данте. Данте и она…
Она почувствовала, как он слегка пошевелился, а затем снова затих. Конни вздохнула с самым сладким удовлетворением и снова забылась сном… сном о Данте.
Данте смотрел на мирно спящую женщину.
Неужели вчера вечером это действительно произошло?
«Вчера в это время я не имел ни малейшего понятия, что этим утром буду вот так смотреть на Конни».
На мгновение — всего на мгновение — его охватило сомнение.
«Я поспешил! Я сказал себе, что не должен, но в конце концов просто не смог устоять перед ней». Его охватило раскаяние, но только на мгновение. Конни пошевелилась, как будто почувствовала на себе его взгляд, и открыла глаза, морщась от утреннего света.
Как только она заметила его, ее лицо засияло от радости. И ее радость заставила его забыть о всех сомнениях и унесла с собой раскаяние.
Данте сел на кровать и наклонился вперед, чтобы поцеловать Конни в губы.
— Доброе утро, — пробормотал он. — Давай позавтракаем!
Она не ответила сразу, только недоверчиво смотрела на него, как будто сомневалась, что он действительно сидел на кровати рядом с ней. Ее глаза светились, как два сапфира.
— Не смотри на меня так, — сказал Данте и поднялся. Он улыбался во весь рот. Он знал, что Конни понятия не имела, насколько сильно на него действовал ее откровенный взгляд. — Или завтрак придется отложить на потом.
Данте направился в ванную комнату ее спальни и принес оттуда банный халат.
— Ваш халат, миледи, — объявил он и повесил его на кровать. Затем подошел к двери. — Скоро увидимся, завтрак уже в пути.
Ему не хотелось смотреть, как она надевает халат и прячет от него свою прекрасную шелковистую кожу — это тоже могло надолго задержать завтрак.
Данте вышел из комнаты и стал смотреть в большое окно, выходившее на крыши Лондона. Он пытался понять, что чувствует, осмыслить все, что с ним происходит. Но к настоящему моменту он точно знал лишь одно: Конни не была похожа ни на одну другую женщину в его жизни.
«Потому что я хорошо знаю ее. Я провел с ней время, познакомился с ней, наши судьбы оказались тесно переплетены. Между нами уже было что-то — симпатия, дружба, поддержка, — и поэтому наши отношения стали…»
Другими.
