Его уверенность исчезла, он почувствовал себя больным и полагал, что всему виной страх. Он находился не в своей стихии. Неудивительно, что мужчины сходили с ума от любви, стрелялись в отчаянии. Где теплый солнечный свет и розы, которые должны сопутствовать любви? Птички поют, проклятые купидоны летают…
– Луциан, проснись! Тебе приснился плохой сон. – Кто-то энергично тряс его за плечо.
Маркиз растерянно моргнул и обнаружил прямо перед собой Сару, которая – этого следовало ожидать – смеялась.
– Ты что-то бормотал о купидонах, занимавшихся тем, что, на мой взгляд, анатомически невозможно, особенно для существ с крыльями. Ты правильно говорил, что не являешься романтиком.
– Я мог бы попытаться, – предложил он, вложив в свои слова максимум уверенности.
Как это – быть романтиком? Водить свою даму на прогулки, дарить ей цветы, обращать внимание на ее платья и прически, расточать комплименты. Он не испытывал никаких сомнений, собираясь заниматься всем этим в следующем сезоне, после того как выберет будущую маркизу.
Его прежние любовницы не ждали от него никакой романтики – только страстности в постели. И он постарался не ударить лицом в грязь перед Сарой, достигнув, судя по ее реакции, весьма неплохих результатов. Но она говорила о романтике не единожды, а значит, это для нее важно.
– Мужчины! – Сара засмеялась, хотя в ее глазах не было особого веселья. – Ты или романтик, или нет. Научиться этому нельзя. Но ты не беспокойся. Мы же договорились об удобном рациональном браке, разве нет?
«Но почему они это сделали? – спросил Луциан самого себя. – Точнее, почему она на это пошла?» Поразмыслив, он понял, что не нужно задавать этот вопрос. Она может всерьез задуматься и прийти к выводу, что не хочет за него замуж, или, что ничуть не лучше, она может решить, что это он не желает на ней жениться и подталкивает к разрыву ее. Ни один джентльмен не может себе позволить обмануть леди. Это она может разорвать помолвку, если передумает, а одна только мысль о том, что Сара может усомниться в его искренности, показалась ему ужасной.
Он не станет говорить с ней о любви или признаваться в своих чувствах, потому что она решит, что он давит на нее, желая услышать то же самое. А Сара определенно не испытывает к нему любви, иначе призналась бы в этом. Она хочет удобный рациональный брак. Что ж, он любит ее и даст ей то, что она хочет. В конце концов, он тоже всегда этого хотел.
– Мы приехали.
Сара очнулась от тревожного беспорядочного сна и увидела, что экипаж приближается к центру Сэндбея. Уже стемнело. Вот ее дом. Но вскоре он перестанет быть таковым. Ее дом будет в другом месте, рядом с Луцианом. У нее начнется другая жизнь, та, от которой она бежала, выйдя замуж за Майкла.
– Сара?
– Извини, я замечталась.
Она бежала… Неужели именно это она и делала? Бежала от чуждого ей, непонятного мира, а не к человеку, которого любила? Но ведь она любила его. По-настоящему любила. Он был ее другом – надежным, верным, с ним ей было спокойно, и он познакомил ее с интеллектуальным миром, который ее очаровал.
Был другом… Она любила Майкла, осознала Сара, но не так, как Луциана. Она любила его как друга, который стал ее любовником, и это было совсем не то, что она испытывала к Луциану. С Луцианом она была готова рисковать, сделать шаг к пугающей неизвестности. С Майклом она брала, что хотела, то, в чем нуждалась. Если бы она испытывала к нему нечто подобное, она бы никогда и не подумала о Фрэнсисе, о глупости, приведшей к ужасному результату. Глупость с ее стороны, со стороны Фрэнсиса и со стороны Майкла, но только для него она оказалась роковой.
Это была не ее вина, повторяла она себе снова и снова, но продолжала чувствовать себя виноватой. Майкл любил ее по-настоящему, преданно и нежно, а она не могла ответить ему тем же. Поэтому он бросил вызов Фрэнсису. Поэтому он мертв.
– Сара, с тобой все в порядке? Мы подъехали к твоему дому, а ты никак не реагируешь.
Луциан с ней здесь и сейчас.
– Да, все в порядке. Просто я еще не совсем проснулась.
– Там в окне виден свет. Подожди, я пойду постучу.
Он так и сделал, и дверь через полминуты распахнулась. Свет лампы, которую держал в руке Уолтер, осветил ступеньки и небольшую часть улицы. На самом краю светового пятна какая-то тень метнулась в темноту. Грабитель, поджидающий одинокого прохожего, или бездомный, ищущий незапертые ворота, куда можно войти и получить теплое убежище на ночь. Но было что-то знакомое и тревожащее в том, как двигалась тень.
Сара встряхнулась. Похоже, она грезит наяву и видит призраки. Все потому, что она позволила себе долго думать о прошлом. О Кембридже.
Луциан помог ей выйти, пока Уолтер и один из почтовых служащих выгружали ее багаж. Жених и невеста простились с соблюдением всех правил приличия. Она не пригласила его зайти, он поцеловал ей руку.
– Я приду завтра.
– Мне необходимо пойти в магазин. Давай встретимся там.
– Хорошо. – Поклон, и он уже сидел в карете, которая сразу покатила прочь.
– Все в порядке? – спросила она Уолтера, дождавшись, когда он тщательно закроет дверь.
