Красавица Ануша Лоуренс — дочь английского лорда и губернатора Калькутты, сэра Джорджа Лоуренса, сердилась на отца за то, что он отправил ее вместе с матерью жить к дяде. Ее мать умерла от тоски. Спустя двенадцать лет отец вознамерился найти для дочери подходящего жениха и прислал за Анушей своего помощника, красавца майора Николаса Хериарда. Мисс Лоуренс вовсе не жаждала выйти замуж, она помнила, сколько горя принесла любовь ее матери. Майор тоже не собирался жениться после первого неудачного брака. В опасном путешествии Ник Хериард проявлял чудеса отваги и благородства, Ануша просто не могла не влюбиться в него, но была уверена, что он не отвечает ей взаимностью…
Солнечные лучи, радуя глаз после многих миль пыльной дороги, проникали сквозь ажурные узоры каменной стены и покрывали белый мраморный пол причудливыми переплетениями света и тени. Майор Николас Хериард на ходу размял плечи, сбрасывая усталость долгого путешествия. Ванна, массаж, чистая одежда — и он снова почувствует себя человеком.
Послышался тихий топот и еле слышный стук когтей по мрамору. Привычным движением выхватывая из-за голенища нож, майор резко развернулся и присел в ожидании атаки.
Но вместо врага из арочного входа выскочил мангуст и сердито застрекотал, всем своим видом демонстрируя раздражение: шерсть вздыблена, хвост ершиком.
— Мерзкий зверь, — выругался Ник на хинди.
Топот стал громче, и вслед за мангустом появилась девочка. Взметнув широкие красные юбки, она резко остановилась, едва не потеряв равновесие, и замерла.
Не девочка — молодая женщина, с открытым лицом и без сопровождающих. Какая-то часть его сознания все же проанализировала звук ее шагов: прежде чем вбежать сюда, она дважды меняла направление, следовательно, воспользовалась одним из сторонних ходов в занану, женскую половину дворца.
Именно там, в женских покоях, а не здесь ей надлежало находиться. Ему и вовсе не подобает таращиться на нее, стоя на изготовку с оружием в руке.
— Можете убрать кинжал, — сказала девушка. Ник не сразу понял, что она говорит по-английски, хотя и с легким акцентом. — Мы с Тави не вооружены. Не считая зубов, — добавила она и, растянув рот в улыбке, показала ровные белые зубы. Должно быть, за насмешкой она скрывала потрясение. Меж ее босых, раскрашенных хной ног вился мангуст и что-то недовольно ворчал. Его шею украшал воротник с драгоценными камнями.
Ник наконец овладел собой и вернул кинжал в ножны. Выпрямился, сложив руки.
— Намасте.[1]
— Намасте.
Темно-серые глаза внимательно изучали его. Шок, казалось, перешел в подозрительность на грани враждебности. Она даже не пыталась скрыть свои чувства.
Серые глаза? И медово-золотистая кожа. А в толстой косе, лежащей вдоль спины, заметны каштановые и почти черные прядки. Искомая цель, кажется, сама его отыскала.
Девушка, похоже, ничуть не смущена своим присутствием здесь, с открытым лицом, обществом незнакомца. Стоит и рассматривает его.
Алая пышная юбка, утяжеленная серебряной вышивкой, доходила ей почти до щиколоток, под ней виднелись узкие брючки. Облегающая блузка-чоли не просто открывала восхитительно-изящные, женственные руки, унизанные серебряными браслетами, но еще и не доходила до талии, демонстрируя полоску гладкой золотистой кожи.
— Мне пора уходить. Простите, что потревожил вас, — по-английски произнес Ник. Ему в голову пришла мысль, что, похоже, из них двоих неловкость испытывает именно он.
— Вам не обязательно уходить, — просто ответила она, затем повернулась и удалилась тем же путем, что и вошла. — За мной, Тави, — на хинди позвала она и, махнув юбкой-лехенгой, скрылась из вида. Мангуст послушно последовал за ней, тихо щелкая по полу коготками.
— Черт, — выругался Ник, глядя в опустевший проход. — Она определенно дочь своего отца.
Простое поручение внезапно превратилось в нечто совсем иное. Он выпрямился и зашагал к своим покоям. Какой из него майор Ост-Индской компании, если смущается ехидства женщины, пусть и очень красивой. Необходимо смыть дорожную грязь и испросить аудиенции у раджи, родного дяди этой особы. После этого ему предстоит провезти мисс Анушу Лоуренс через всю Индию, в целости и сохранности доставить ее к отцу.
— Парави! Скорее!
Ануша влетела в комнату в облаке шелка юбок и шарфа.
— Говори на хинди, — неодобрительно отозвалась та.
— Maaf kijiye[2], — извинилась девушка. — Я только что разговаривала с англичанином и не успела переключиться. Мой разум по-прежнему продолжает переводить.
— Angrezi[3]? Как тебе в голову пришло говорить с мужчиной, тем более angrezi? — Парави, пухлая медлительная женщина, третья жена ее дяди, подняла тонкую бровь, отодвинула шахматную доску и поднялась.
— Я только что наткнулась на него в коридоре, когда гонялась за Тави. Очень высокий, с золотистыми волосами, в английском красном мундире. Должно быть, офицер, у него на груди много золотых наград. Сходи посмотри на него.
— Да что с тобой? Неужели он действительно так красив, этот твой большой angrezi?
— Не знаю, — призналась Ануша. — Я никогда не видела их так близко с тех пор, как покинула дом отца.
Однако ей было любопытно и, непонятно почему, тоскливо. Из глубин памяти всплыли воспоминания о мужском голосе, говорившем по-английски, о высоком мужчине, который подхватывал ее на руки, смеялся и играл с ней. «О том, кто отверг меня и мою мать», — напомнила она себе, и воспоминания рассеялись.
