— Пойдем, — сказал Маттео Софи. Он стоял прямо у нее за спиной. — Быстрее. Лучше убраться отсюда, пока они не очнулись.
— Точно? Если хотите, возвращайтесь. Я могу пойти одна. — В лунном свете девочки казались совсем хрупкими, точно фарфоровые куклы. — С вами все будет хорошо?
Фарфоровые куклы не утирают носы волосами. Анастасия же поступила именно так и улыбнулась.
— Пойдем, пока не рассвело. Все будет в порядке, Софи. Мы ведь живем на крышах.
Улица Леспуар казалась пустынной. Чарльз ждал их, переминаясь с ноги на ногу, возле многоквартирного дома. Свесившись с крыши, Софи свистнула ему.
— Я думал, вы придете раньше, — сказал Чарльз.
Тут он увидел кровь у Жерара на виске и у Маттео на руках. Ничего не говоря, он поправил виолончель на спине и полез к ним по водосточной трубе.
Они вшестером уселись под звездами. Ночь была прекрасна, но слишком тиха. Не слышно было ни котов, ни пьяниц, ни шороха мусора. Софи посмотрела на улицу.
— Где все?
— Здесь была холера. Три раза за четыре года, — пояснил Жерар.
— Поэтому вокзальщикам здесь нравится, — добавила Анастасия. — Здесь никто не хочет жить. Говорят, это место проклято.
— Глупости все это, — фыркнул Маттео. — Что теперь? Полезем в дом?
— Нет, — ответила Софи. — Мы ее позовем.
Софи сложила руки рупором и задумалась. Как ее позвать?
— Maman? — крикнула она. — Мама?
Маттео покачал головой.
— Половину женщин в Париже называют мамами.
— Вивьен? — крикнула Софи. — Давайте все вместе. На счет «три». Раз, два, три…
— Вивьен! — прокричали все шестеро.
Ответа не последовало. Тишину нарушал лишь стук сердца Софи.
Чарльз протянул ей виолончель.
— Вот. Сыграй реквием.
— Зачем? Чарльз, я не смогу.
Софи смущалась. Как ни странно, ребята поддержали Чарльза.
— Сыграй, — сказала Сафи.
— Но зачем?
— Порой музыка творит чудеса, — ответила Анастасия.
— Только идиоты этого не знают, — кивнул Маттео. — Играй, Софи.
Софи никогда раньше так не волновалась. Ее сердце провалилось куда-то в желудок, а пальцы отказывались двигаться. Руки дрожали. «Играй, — велела она себе. — Вспомни, как он звучит во сне». Сначала Софи сфальшивила, и Жерар поморщился. Чарльз сделал вид, что ничего не заметил.
— Да! — сказал он. — Быстрее, Софи!
Сплюнув, Софи выпрямила спину. И заиграла быстрее.
— Громче! — воскликнул Маттео.
Анастасия вскочила и закружилась на месте.
— Быстрее! — крикнула она.
Софи их не слышала. Она играла и играла, заставляя пальцы бегать все быстрее. «Ну же, — думала она. — Пожалуйста».
Когда рука со смычком заболела, Софи остановилась. Маттео захлопал в ладоши. Чарльз присвистнул. Сафи и Анастасия возликовали. Звезды перестали вращаться над головой.
Но музыка не стихла.
— Что это? Эхо? — Софи повернулась к Чарльзу. — Да? — Ее голос казался ей самой оглушительным. — Я ничего не слышу! — воскликнула она. — Все стихло?
Но это было не так. Музыка просто стала тише.
— Такого эха я в жизни не слышал, — заметил Чарльз. — Эхо тональность не меняет.
К действительности их вернул Маттео. Он хлопнул Софи по спине, отчего девочка чуть не выронила виолончель.
— Иди! Сейчас же! Vite! Mon Dieu[35], ты оглохла? Иди же!
— Откуда идет звук? — спросила Софи. — Откуда? Быстрее!
— С северо-запада, — ответила Анастасия и потянула Софи за собой. — Сначала иди на запад.
— Где запад? — воскликнула Софи. — Слева или справа?
— Слева! — сказала Сафи. — Вон там, где крыша с черным флюгером. За ней общественные купальни. Потом тебе придется спрыгнуть.
Софи развернулась и бросилась бежать. Чарльз припустил за ней. Черепица под ее ногами то и дело трескалась, а шаги остальных ребят затихали позади.
— Софи! — крикнул Маттео. — Ты бежишь слишком быстро!
Но Софи так не казалось. Она бежала недостаточно быстро, потому что музыка могла в любой момент оборваться. Софи перепрыгнула на крышу купален, а потом пробежала по целой улице остроконечных крыш, даже не пригибаясь и не прячась за трубами. Если бы кто-то и поднял голову, не разглядел бы ничего, кроме темного расплывчатого силуэта.
— Софи! Стой!
Софи резко остановилась. Между домами пролегал переулок. Следующая крыша была плоской, но, чтобы попасть на нее, Софи нужно было перепрыгнуть просвет длиной в два ее роста. И ей совсем не хотелось бесславно погибнуть именно в этот момент.
Она едва дышала. Попробовав подготовиться к прыжку, она обнаружила, что ноги у нее не гнутся.
— Я не могу, — прошептала она.
— Можешь, — сказал Чарльз, который вдруг оказался позади. — Я тебя переброшу. Свернись клубочком.
— Что? — не веря своим ушам, переспросила Софи.
— Присядь! — скомандовал он, как заправский военный.
Софи присела.
— Постарайся приземлиться на руки и ноги, но не на колени, — сказал Чарльз. — Колени очень хрупкие. На колени не падай. Поняла, Софи?
Софи кивнула.
— Быстрее!
Музыка стихала.
— На счет «три», Софи. Раз. Два… — Чарльз понял ее на руки и размахнулся. — Три.
Софи и не догадывалась, что Чарльз такой сильный. Он всегда казался хилым, но теперь без труда поднял ее и швырнул вперед. Ветер хлестнул ее по лицу — и вот она уже ударилась о следующую крышу и рассеченные ладони обожгло болью.
Снова раздался вопль:
— Три!
