Прошлый наряд…. Да-а, в предыдущую смену пришлось моему пожарному отделению попотеть и как говориться конкретно, попотеть. Черти, гоблины, грешники ну и, конечно же, сам Люцифер — всё это сейчас как-то и не укладывается у меня в голове. Неужели всё это происходило со мной и ребятами нашего караула? Неужели всё это действительно могло с нами случиться? А ведь случилось! А ведь произошло! И было это не так давно — в наш прошлый суточный наряд. Так как мы одни сутки работаем, а затем двое отдыхаем, и если Генкины часы нам не врут, указывая на три часа ночи, то с момента начала наших, так сказать, приключений прошло всего ничего — семьдесят два часа. Конечно же, о своих похождениях в потустороннем мире мы по общей договорённости поклялись никому не распространяться, и причина тому была проста. Как-то не хотелось слыть умалишённым в кругу своей семьи, ну или среди ребят из других караулов нашей пожарной части. Вот мы все дружно и решили, на сей счёт помалкивать и для других держать язык за зубами. Так что когда мы поутру прибыли на службу, то все вели себя довольно спокойно и естественно и только после того как сменённый нами караул, переодевшись, отправился по домам, и в части кроме нас никого не осталось, только тогда Мишка с Володей дали волю своим чувствам. Ну, а как же — эта парочка не виделась почти двое суток. Каждый из них наверняка нежился у себя дома на диване перед телевизором, так что при первой же возможности они бурным потоком начали изливать друг на друга набор нужной, а ещё более не нужной информации. Вспоминая о недавних похождениях и приключениях, они болтали без умолку и передыху целый день. Я с Андрюхой даже и не пытались их остановить, прекрасно понимая, что это будет бесполезно. Мы просто тихо занимались каждый своим делом — я, перекладывая в отсеках рукава, переписывал в журнал их нумерацию, а командир возился с какими-то бумажками, наводя порядок в своём офицерском шкафу. Генке вообще всё было до фонаря. Он целый день мирно ковырялся под капотом своей ласточки, что-то там подкручивая и смазывая, и лишь по глубокому истечению дня, уже лёжа на своей старой армейской кровати в нашем спальном помещении и пытаясь вздремнуть, он необдуманно взялся приструнить этих двух неугомонных, за что тут же и поплатился.
— Верняк, Вольдемар, — согласился с другом Мишка, слегка приподнявшись с кровати. — Нечего этому колесу пожарному на нас с тобой шикать и рты нам закрывать. Сам-то вон целый день баклуши бил с гаечными ключами в руках, а нам так уже и минутку поговорить нельзя. Ну, а если сейчас пожар, какой, а мы с Володькой, не наговорившись — это ж катастрофа.
— Да, да, — подхватил эстафету Володя. — Подумаешь, велика беда — заснуть он не может. Ты, Гендос, сможешь и на том свете замечательно выспаться, тебя там, кстати, ждут с распростёртыми объятиями.
— Да ну вас, — буркнул в ответ Гена, махнув на них рукой, и с головой укрылся одеялом.
— Дорогой, Мишаня, я вас поздравляю, — торжественно проговорил Володя, пожимая другу руку лёжа на соседней кровати. — Мы с тобой очередной раз одержали несокрушимую победу над силами зла. Но ещё не время ликовать. Теперь эта злыдня недобитая притаилась под одеялом, прикрывши голову подушкой, и уже наверняка строит какие-то козни супротив нас. Может, устроим ему «тёмную», дабы он аж до утра не смог и глаз сомкнуть.
— Отставить «тёмную»! — подавив смешок, приказал Андрей, перевернувшись на другой бок. — Вы бы, пацаны, действительно угомонились малость, а то вон уже всех котов в округе своими криками на ноги подняли, бегают вокруг части аж подоконники гремят, того и гляди и к нам сюда позалазают. Часть-то у нас одноэтажная, не пентхаус какой-нибудь там, а ты, Мишаня, прежде чем возражать, прикрой-ка окно для начала, а то комарья налетело, да и зябко уже вроде как стало — с утра нараспашку.
— Лады, командир, сейчас сделаем, — прокряхтел Миша и, встав с кровати, в одних трусах подошёл к окну. — Эх, пацаны, а красота-то, какая! В небе Луна сияет, в кустах птички щебечут, на нашем пустыре в травке кузнечики стрекочут, а под окном Борька на брёвнышке сидит, улыбается — благодать! — и поспешно закрыв окно, он демонстративно вздохнул и, шаркая босыми пятками по полу, направился к своей кровати. Взбив подушку и удобно развалившись на своём лежбище, он ещё долго не замечал, как в свете мерцающей лампочки дежурного ночного фонаря за ним неотрывно следило четыре пары наших удивлённых глаз. Вскоре, всё же почувствовав некое необъяснимое неудобство, он огляделся по сторонам и словил на себе наши вопросительные взгляды. — Вы чё, пацаны? Чё уставились-то? А, небось, труселя мои козырные понравились, так я могу ещё разок продефилировать перед вами — с меня не убудет.
— Да кому сдались твои вонючие труселя, — заржал в ответ Володька, чуть не свалившись с кровати, — спереди жёлтые, а сзади коричневые. В них наверняка уже присутствует сразу вся таблица Менделеева. Да тебе и анализы, небось, не сложно сдавать — сразу отдал свои серуны в лабораторию и всё, все анализы готовы.
