— И тебе есть чего бояться. Как и мне. Если кто-то узнает об этом нашем с тобой разговоре, нас никто и ничто не спасёт от немедленной расправы. — Тихо произнёс Лир. — Ты знаешь, почему имперцы уничтожили мой народ?
— Какие-нибудь редкие или уникальные месторождения? Металлы, камни, какие-то источники? Или земли? — предположила я, мысленно проведя аналогию с нашим миром.
— Нет, нашу землю любили только мы. Там сейчас разруха и запустение, и только наши леса пытаются скрыть следы жестокой расправы. — Грустно улыбнулся эльф.
— Ты там был? — почему-то мне показалось, что это не пересказ чьих-то слов.
— Каждый из нашего народа, кто только смог выжить, однажды возвращается на остров. Как перелётные птицы, что не зная дороги, летят туда, где теплее, доверяясь памяти предков, что живёт в их крови. — Подтвердил мою догадку Лир. — Если бы император посчитал, что для полной безопасности ему нужно уничтожить каждого, в ком течёт кровь моего народа, он мог бы просто оставить там своих легионеров и просто ждать. Рано или поздно туда пришёл бы и последний из нас…
— Тогда что… — недоумевала я.
— Знания. Опасные знания и не менее опасный дар. На древнем и уже почти забытом языке моего народа, наше имя звучит как "Читающие душу". У кого-то этот дар проявлялся лишь интуицией, а кто-то мог увидев человека, узнать всё самое сокровенное о нём. А наши Знающие вели летописи истории всех народов, населяющих наш мир, о самом мире и о его братьях-мирах, о Хребте и о его стражах. — Я сидела, боясь пошевелиться, чтобы ничем не помешать Лиру рассказывать. — Говорят, нашим Знающим обо всем рассказывали сами души. У корней нашего Отца-древа начиналась сложная тропа на единственную гору нашего острова. На её вершине, всегда окутанной ночным мраком, Знающие и создавали свои летописи. Никто кроме них не мог подняться к вершине. Искорки чужих душ без страха спешили поведать им о своём пути. А сейчас им не с кем делиться своими знаниями и тайнами. Они так истосковались, что стоит подняться туда, к ним, как они так плотно сбиваются вокруг пришедшего, что кажется, словно вокруг тебя сияет яркая солнечная сфера.
— Подожди… Ты был там? На вершине? Но если туда могут подняться только ваши Знающие… То есть ты, тоже Знающий? — не удержала удивления я. — Но ты сказал, что Элейне ты бы ничего не сказал… Ничего не понимаю.
— Дети моего народа рождались рыжеволосыми. Как пламя, как солнце. И только те рода, что могли читать души или были Знающими, отличались. Знающие так часто отдавали своё тепло душам во время бесед, что даже у их детей волосы становились белоснежными. Они предпочитали уединение храмов, в которых хранились созданные ими летописи. А вот те, кто мог читать человеческие души, те вели наших воинов, правили нашим народом, принимали послов. Но во многих душах скрыто столько, что, наверное, лучше и не знать. От того, волосы наших аристократов всегда были чёрными. — Продолжил рассказ Лир, а потом произнёс непонятную фразу на красивом, каком-то певучем языке.
— Что это? — меня напугал свист ветра внутри дома и то, как заполыхал огонь в печи.
— Заклятье проявления истинного лица. — Сообщил мне эльф.
Я развернулась и замерла. На моих глазах, совершенно лысая голова парня обзаводилась шикарной двухцветной шевелюрой, напомнившей мне рекламное фото представления братьев-дрессировщиков. Совершенно белые волосы сменялись чёрными на уровне висков и уходили к затылку.
— А ты хвост не делаешь? — глупо спросила я от неожиданности.
— Мои волосы — мой приговор. Я и жив-то, потому что моя человеческая мама, прибывшая на остров рудников, перехватила меня у моей матери и сказала, что я полукровка. — Рассказал Лир. — Элрафы, что скитаются сейчас по империи или живут в посёлках рядом с рудниками, давно уже научились скрывать настоящий цвет волос. А во мне кровь слишком сильна, поэтому только так…
В руках парня появился невзрачный пузырёк. Густая жидкость из него моментально вспенилась на волосах, которые были безжалостно сбриты самим эльфом на моих глазах, и брошены в печь.
