Под пристальным взглядом последнего оставшегося живым эльфа.
Он держал направленным на Рейна пистолет — тоже из золота, покрытого солнечными рунами.
Но не стрелял.
— Хочешь жить? — спросил я скорее с удивлением, чем из реального интереса.
— Снаружи есть та штука, которая переводила другим эльфам, — заметил Кот.
— Тащи. Этот, похоже, не против поговорить.
Эльф же потянулся к ручке в кармане белого халата с рунами.
Рядом появилась Белая, многозначительно приставив автомат к виску эльфа.
— Хира эло! — с мольбой сказал эльф.
— Вот, — Кот протянул круглое устройство размером с монету.
Эльф сразу понял, что это подарочек для него и протянул руки. Я подбросил — он легко поймал его на лету, после чего прикрепил на воротник.
— Слава Солари вы разумны! Меня нельзя убивать. Я учёный. Большой выкуп! Много элуриума!
— Твои сородичи обычно были не против умереть.
— Меня не интересуют ваши охоты! Я исследователь эло. Ещё готов обменять немного эло на женщин. Куплю беловолосую. Кто её вывел?
Белая, которая все ещё держала его под прицелом почти в упор, от такой наглости опешила. Эльф же воспользовался этим, отбил автомат, выхватил его из рук девушки, но развить успех не успел — в шею эльфа уткнулся клинок.
— Классная! — с широкой безумной улыбкой резюмировал эльф. — Сколько?
— Не продаётся, — не удержался я.
— О, свободная! — ничуть не смутился эльф. — Сколько ты хочешь за себя? Одна ночь!
Девушка ответила пинком между ног. Само собой не попала — эльф отскочил. Но этот балаган меня начинал утомлять. Всё это время его держали на мушке Кот, Элейс, Альренц и Сайна. Но с последней выходкой всё равно среагировать никто не успел.
— Что находится там? — спросил я у эльфа, указав в сторону ответвления подвесного моста, который шёл в нужную нам сторону. Прямо за этой дверью была наградная локация и, что более важно, наконец-то привал. Но посмотрим, что скажет ушастый.
— Свалка, — отмахнулся он.
— Опусти мост туда и открой ворота. Они ведь дистанционные, верно?
— Ты хочешь уйти туда? Зачем? Давай лучше выпьем и покурим. Ты классный, низушек!
— Как-как ты меня назвал?
— Ну, ты же канаешь под низшего, так? Уши спилил, как у них. Волосы покрасил. Некрасиво, но хартия воли священна.
— Так ты можешь опустить мост и открыть ворота?
— Могу, но зачем?
— Не твоё дело.
— Ну не моё — так не моё. Беловолосую оставь, забирай страхолюдин, хотя… — эльф окинул похотливым взглядом Тию, за что едва не получил по харе. Эльф в последний момент уклонился, но споткнулся о подросший побег и сделал только хуже, как следует ударившись затылком о приборную панель.
Обе — и голова, и панель, выжили.
— Ты кажется чего-то недопонял, ушастый. — Мы приказываем, ты выполняешь. И остаёшься жить. Может быть.
— Браво! — улыбнулся эльф. — Вот это приключение! Открою я тебе твою свалку, только зачем? Я не хочу, чтобы твоих женщин сожрали этинии! Оставь их и иди!
— Что ещё за этинии?
— Саэль, покажи им, — произнёс эльф.
Я напрягся, но зря — повинуясь голосовой команде зажёгся голографический экран, на котором изображался жутковатый толстый червяк с желтыми разводами на теле. На наших глазах червь приподнялся, раскрыл на восемь лепестков жуткий зубастый рот, занимавший где-то две трети размеров всего червя. Оттуда выстрелил светящийся жёлтый язык и закрутился в спираль над ним, на манер щита.
— Ты будто правда последний человек из прошлого или мой коллега, глубинный исследователь элуриума! Смертельно опасны, выпьют тебя досуха. Хотя если любишь боль — то не скучно.
— Слушай, — не выдержал Рейн. — Что с вами всеми не так? На кой чёрт вы себя вообще этим травите? У вас же крыша от него протекает.
— Зачем эло? — удивился эльф. — А чем вы подавляете свою тьму? Что ты говоришь каждое утро себе в зеркале, когда просыпаешься, человек? Как заставляешь себя улыбаться, глядя на всё это?
— Мы поняли, наркотик делает жизнь краше, — хмыкнул Ильгор. — Так и запишем.
— Глупец! Элуриум — чистый свет! Он не вызывает привыкание. Привыкнуть можно только к нормальной жизни, но мы никогда не забываем. Прояви уважение!
— Он будто на другом языке говорит, — хмыкнула Сайна. — Забавный.
Ещё одна проблема на мою голову. Механистка хорошо держится, но что-то с ней явно не то.
— Эта шутка затянулась. Оскорблять эло — харам, — прошипел эльф. Затем молниеносным движение вынул из кармана ручку — вернее, уже виденное мной ранее курительное устройство.
Я решил его на этот раз не останавливать. Даже если там не наркотик, а сильный стимулятор, его всё ещё держат на мушке пятеро из нас. Опустим тот факт, что среагировать за скоростью движений эльфа никто не успевал.
На лице у эльфа возникла улыбка.
— Всё, я готов продолжить философскую беседу.
— Открой ворота для начала и опусти мост, — приказал я.
— Я не хочу, чтобы вы умерли до того, как наш разговор закончится, — недовольно фыркнул эльф, чем вызвал мою улыбку. Это он сейчас нам, получается, жизнь защищает? Стокгольмский синдром второго уровня.
