– Меня не волнуют предупреждения, по трудовому законодательству я на испытательном сроке, он не вышел, работник вправе сам уйти без согласия на то работодателя.
– Умная такая? – Марк улыбается.
– Видимо, нет.
– Эльза, когда ты волнуешься, у тебя появляется акцент, это так сексуально.
– Да, мне говорили мои любовники.
Улыбка моментально сходит с его лица, снова смотрит внимательно и уже сердито.
– Причиной своего увольнения напишу, что я устроилась к вам секретарем, а не девочкой, которую можно трахать, когда захотите и где захотите. Я не проститутка и не шлюха. Для этого у вас есть другие девицы, постоянно шныряющие по приемной и кабинету. И еще, Марк Альбертович, прежде чем кончать в девушку, может быть, надо подумать головой, надо ли это делать, или спросить у нее, предохраняется ли она, если у самого нет ума натянуть презерватив.
Лицо Марка менялась по ходу моей речи, он то хотел что-то сказать, то поджимал губы. А меня несло, как коня в мыле по бескрайнему полю.
– И если вы считаете, что я буду терпеть и благодарно сносить все ваши выходки, то вы ошибаетесь. Ни вашей любовницей, какой-то там по счету, ни приходящей рабыней, ни удовлетворением вашего раздутого эго я быть не собираюсь.
– А кем ты хочешь быть?
Теперь он снова играл. Наверняка, о чем-то там надумал в своей башке, и сидит, вот так нагло смотрит и спрашивает.
– Я…– не успела ничего ответить, в дверь начали стучать.
– Марк! Марк, ты там? Марк, что-то случилось?
– Марк Альбертович, к вам посетитель.
Сделала наглую улыбочку, на какую только была способна, копируя своего шефа, указывая рукой на дверь. За ней Лиза билась в истерике, словно Марк тут собрался резать вены, а не только что трахал на своем столе свою же секретаршу.
– Иди в душ, я разберусь ней.
– С чего это? Я хочу посмотреть на разборки.
Он быстро подходит ко мне, тянет за руку к дальней двери. Я знаю, там небольшая уборная и душевая, на случай, видимо, атомной войны или безумного аврала на работе, или, как вариант, потрахаться и подмыться.
Ненавижу его!
Вот если бы он знал, как я его ненавижу!
– Отпусти, никуда я не хочу идти, – упираясь каблуками в пол, сопротивляюсь его напору. – Я хочу идти писать заявление об увольнении, и прекрати меня трогать.
– Я тебя отшлепаю, нет, выпорю за все твои слова, чтоб вся дурь из головы выветрилась.
– Пороть будешь ту, что двери выламывает.
– Да ты ревнуешь? – Марк разворачивает меня, прижимая к себе, из его рук совершенно невозможно вырваться, звериная хватка.
– Я? Не путайте брезгливость с ревностью.
– Вот же сучка!
Снова тащит меня, открывает дверь, запихивает, тут же щелчок, я в темноте, глотаю ртом воздух от возмущения, дыхание совсем сбилось. Прислушиваюсь, в кабинете шум, Лизкины причитания, так и представила, как она театрально заламывает руки, кидается Марку на шею, в огромных глазах слезы, а ее ручонки шарят по его груди.
Господи, сейчас блевану. Я стала халдой и хамкой, во время работы в культурном учреждении в моем обиходе не было таких слов. А тут с кем повелась, от того и набралась, один Медведев чего стоит, хамло первой степени. Включила свет, а душевая оказалась и не такой маленькой, полноценная ванная комната.
Посмотрела на себя в зеркало: щеки горят, волосы растрепанные, губы искусанные. Между ног влажно, надо срочно все стереть, да выкинуть рваное белье. Я, конечно, правильно сказала, что не стоит в меня кончать, ведь ему не шестнадцать лет, взрослый мужчина должен себя контролировать. Я ему не жена, которая просит ребенка, соображать надо. Пусть подумает, может, напугается, мужички все пугливые, что касается залетов.
Хорошо, что еще тогда, после порочного клуба «Лезвие», я сходила к гинекологу, купила противозачаточное кольцо, тут же поставила, совсем не предполагая, что оно мне так пригодится. Открыла воду, умылась, сняла порванные трусики, швырнула их в урну, намочив полотенце, потерла между ног. Прислушалась, шум за дверью стих, слышно было, как, не умолкая, звонит телефон.
Да и пусть, я уже увольняюсь, не моя забота. Покрутила дверную ручку, бесполезно, все закрыто.
– Эй, открой меня! Марк!
Я, как кукла Лиза сейчас, только она скреблась внутрь, а я хочу выйти, да поскорее. Просто выйти, собрать свои вещи и покинуть эту прекрасную перспективную компанию.
– Опаньки, кто тут у нас?
Худший из спасителей, но я рада и ему. Артур улыбается во весь рот, разглядывая меня с ног до головы.
– Дайте пройти.
– Куда собралась?
– Не ваше дело, увольняюсь.
– Так скоро?
Даже не хочу с ним разговаривать, мне все равно, что он думает и кем меня считает. Медведев пропускает меня, тут же заглядывая внутрь, проверяя, с кем я была в туалете.
– Эй, крошка, ну-ка постой, – Артур пытается ухватить меня за руку, у него это получается.
– А то что?
Разворачиваюсь на полпути прямо в дверях кабинета. Хватка железная, в глазах ненависть. Не понимаю, чем я ее так заслужила. Наши непонятные отношения с Марком - только наши, здесь что-то другое.
– Артур!
Господи, я так заикой останусь. Марк снова, как по волшебству, возникает рядом. И как у него так получается?
– Почему ты хватаешь ее за руки?
