Игра превратилась в дуэль питчера и бэттера, но вовсе не потому, что подачи были сильные, а оттого, что бэттеры обеих команд не могли отбить ни одного мяча. Мы потащились обратно к столу с десертом, где раскладывали по тарелкам последние, уже растаявшие остатки мороженого. К третьему иннингу дамы из обеих конгрегации уже сбились в маленькие тесные группки и занялись сплетнями - для них игра не представляла особого интереса. Где-то неподалеку, в одной из машин, работал радиоприемник, и до меня донесся голос Харри Карая. «Кардиналз» играли против «Кабз», это был финальный матч сезона.
Когда мы с Деуэйном шли от стола с десертом, взяв себе по последнему стаканчику мороженого, то проходили мимо группы в полдюжины молодых женщин, сидевших на одеяле. Они отдыхали и разговаривали. «А сколько ей лет, этой Либби?» - спросила одна из них.
Я остановился, откусил мороженого и стал смотреть поверх их голов в поле, где шла игра, как будто меня вовсе не интересовало, о чем они говорят.
– Ей всего пятнадцать, - ответила другая женщина.
– Она же из Летчеров. Скоро еще принесет.
– Это мальчик или девочка?
– Как я слышала, мальчик.
– А отец кто?
– Без понятия. Она так никому и не сказала.
– Пошли, - сказал Деуэйн, ткнув меня локтем в бок. Мы пошли дальше и приблизились к первой базе. Я так и не разобрался: то ли я испытывал облегчение, то ли испуг. Значит, слух о том, что Либби родила, уже распространился, но отца ребенка так и не установили.
Долго это не протянется, подумал я. И тогда нам конец. У меня будет двоюродный братец по фамилии Летчер, и всем это станет известно.
Жесткая дуэль питчеров закончилась в пятом иннинге, когда игроки каждой команды по шесть раз достигли «дома», заработав по шесть очков. В течение тридцати минут мячи летали во всех направлениях - за штрафные линии, вообще в никуда, мимо зоны страйка, в аутфилд, мимо полевых игроков. Мы дважды меняли питчеров, а потом я понял, что нам грозит беда, потому что Паппи вышел к «горке» и ткнул пальцем в моего отца. Он не был сейчас питчером, но к этому времени других уже не осталось. Он подавал низко, да и иннинг вскоре завершился.
– Мьюзиэл подает! - заорал кто-то. Или он ошибся, или пошутил. Стэн Мьюзиэл мог многое, но никогда раньше не играл питчером. Мы бегом бросились мимо болельщиков к площадке, где были запаркованы машины. Возле «доджа» 1948 года, что принадлежал мистеру Рейфу Хенри, уже собралась небольшая толпа. Приемник был включен на полную громкость, и Харри Карай разорялся вовсю - действительно, Стэн-Настоящий-Мужчина стоял на «горке» и подавал мячи на бэттера «Кабз», Фрэнки Баумхольца, игрока, с которым соревновался весь сезон за титул лучшего отбивающего. Толпа на стадионе «Спортсменз-парк» была в восторге. Харри орал в микрофон. Мы были потрясены, узнав что Стэн играет на «горке».
Баумхольц отбил низкий мяч к третьей базе, и Мьюзиэла отправили назад в центр поля. Я сбегал к нашей первой базе и сказал Паппи, что Стэн только что играл питчером, но он мне не поверил. Я сказал отцу, и он тоже посмотрел на меня с сомнением. Методисты вели со счетом восемь - шесть, кончался седьмой иннинг, и в лагере баптистов росло напряжение. Даже хорошее наводнение не вызвало бы такого волнения, по крайней мере в данный момент.
Было жарко, не меньше чем девяносто пять по Фаренгейту [4]. Игроки были все мокрые от пота, чистые комбинезоны и белые воскресные рубашки прилипли к телу. И двигались они помедленнее - плата за всех съеденных цыплят и картофельный салат - и недостаточно старались, чтобы угодить Паппи.
Отец Деуэйна не играл, так что они вскоре уехали. Потом ушло еще несколько человек. Мексиканцы все еще торчали под своим деревом возле столба у правой штрафной линии, но теперь уже лежали, растянувшись на траве, и, кажется, спали. Дамы еще более увлеклись своими сплетнями в тени деревьев; им было совершенно безразлично, кто выиграет.
Я сидел в одиночестве на импровизированной трибуне для зрителей и смотрел, как методисты зарабатывают еще три очка в восьмом иннинге. И мечтал о том дне, когда сам выйду на поле и буду мощно отбивать мяч, делать один «хоум ран» за другим, добиваясь невероятных результатов в центре поля. У этих поганых методистов не будет ни малейших шансов на победу, когда я вырасту.
Они выиграли со счетом одиннадцать - восемь; пятый год подряд Паппи приводил команду баптистов к поражению. Игроки обменялись рукопожатиями и немного посмеялись, а потом направились в тень, где их ждал чай со льдом. Паппи не улыбался и не смеялся и никому не пожимал рук. На некоторое время он исчез. Я знал, что он теперь неделю будет дуться.
«Кардиналз» тоже проиграли, со счетом ноль - три. Они закончили сезон, отстав на четыре матча от «Джайантс» и на восемь от «Бруклин доджерс», которые будут теперь выступать против «Янкиз» в «Уорлд сириз» в Нью-Йорке.
