— Я никому не сказала, что ты за мной подглядывал на речке, так ведь?
— Думаю, не сказала.
— А если бы сказала, тебе бы здорово влетело, так?
— Надо думать, так.
— Ну так вот! Я умею хранить секреты. Так что там случилось, у этих Летчеров?
— Обещай, что никому не скажешь!
— Обещаю!
Весь город уже знает, что Либби беременна. Так что толку притворяться, что это секрет?
— Ну, у них там есть девчонка, Либби Летчер, так она рожает. Прямо сейчас.
— Ей сколько лет?
— Пятнадцать.
— Господи!
— И они хотят сохранить все это в тайне. Доктора настоящего звать не стали, потому что тогда все узнают. И попросили Бабку приехать и принять роды.
— А зачем им это в тайне держать?
— Да потому что она не замужем.
— Ничего себе! А отец кто?
— Она не говорит.
— И никто не знает?
— Никто, кроме самой Либби.
— Ты с ней знаком?
— Виделись как-то, только их там целая кодла, этих Летчеров. Я знаю ее брата Перси. Он говорит, что ему двенадцать, только я не верю. Трудно сказать, они ведь не ходят в школу.
— А ты знаешь, как девочки становятся беременными?
— Да вроде нет.
— Тогда я тебе лучше не стану рассказывать.
А мне-то что, даже лучше. Рики один раз пытался поговорить со мной о девчонках, и это было ужасно противно.
Она еще быстрее заболтала ногами, переваривая эту замечательную сплетню. Потом сказала:
— А до реки-то недалеко.
— Около мили.
— А они далеко от берега живут?
— Да там совсем немного пройти по грунтовке.
— Ты когда-нибудь видел, как дети родятся?
— Не-а. Как коровы телятся видел, и как собаки щенятся. А настоящего младенца — нет.
— И я не видела.
Она спрыгнула вниз, схватила меня за руку и сдернула меня с веранды. Удивительно, какая она оказалась сильная!
— Пойдем туда, Люк! Пойдем, попробуем подсмотреть что удастся! — И потянула меня за собой, прежде чем я сообразил, что ей ответить.
— Ты спятила, Тэлли! — наконец протестующее сказал я, пытаясь ее остановить.
— Да нет, Люк, — шепотом ответила она. — Это ж настоящее приключение, такое же, как тогда, на речке! Тебе же понравилось, правда?
— Точно.
— Тогда доверься мне!
— А что, если нас поймают?
— Да как нас поймают? Тут все уже спят. Твой дед только что вставал и даже не думал тебя разыскивать. Давай, пошли, хватит трусить!
И тут я понял, что готов последовать за Тэлли куда угодно.
Мы прокрались за деревья и перешли через колеи, где должен был стоять пикап, а потом отправились по короткой подъездной дорожке, держась как можно дальше от лагеря Спруилов. До нас доносились храп и тяжелое дыхание усталых людей, наконец дорвавшихся до сна. Мы добрались до дороги без единого звука. Тэлли двигалась быстро и ловко, она словно разрезала тьму ночи. Мы повернули к реке, и тут луна вынырнула из-за туч и осветила нам путь. Мост был настолько узок, что на нем едва могли разъехаться два грузовика, а хлопок рос прямо рядом с ним. Если бы луна опять зашла, нам пришлось бы следить за каждым шагом, а при ее свете можно было смотреть и вверх, и вперед. Мы оба были босые. Дорога была усыпана гравием, так что приходилось делать очень короткие шаги и идти быстро, но подошвы у нас были достаточно загрубелые, прямо как моя бейсбольная перчатка.
Я очень боялся, но был полон решимости не показать этого Тэлли. Она же, казалось, никакого страха не испытывала — ни страха быть пойманной, ни страха темноты, ни страха от того, что подкрадывалась к дому, где сейчас рождается младенец. Иногда бывало, что она держалась отчужденно и выглядела угрюмой, почти мрачной и вообще казалась такой же взрослой, как моя мама. А иной раз могла резвиться, как ребенок, смеяться, как тогда, когда мы играли в бейсбол, ей нравилось, что за ней подглядывают, когда она купается; она сама предприняла эту вылазку в полной темноте, и, что важнее всего, ей нравилось быть в компании семилетнего мальчишки.
Мы остановились посредине моста и, осторожно наклонившись, посмотрели на воду внизу. Я рассказал ей про сомиков, что там водятся, о том, какие они здоровенные и какой дрянью питаются, и о том сорокачетырехфунтовом гиганте, которого поймал Рики. Она держала меня за руку, пока мы переходили на тот берег, чуть сжимая, как бы в знак расположения, а вовсе не в поисках защиты.
На дорожке к дому Летчеров было гораздо темнее. Мы замедлили шаг, потому что хотели увидеть дом, еще не сойдя с дороги. Поскольку электричества у них не было, не было и света, сплошная тьма по всей излучине реки.
Потом мы услышали какие-то звуки и замерли на месте. Голоса, далеко от нас. Мы отошли к краю их хлопкового поля и стали терпеливо ждать, когда выглянет луна. Я указывал ей туда и сюда, пытаясь дать представление о расположении их дома. Голоса были детские, несомненно, это галдел выводок Летчеров.
