Мы проехали несколько покосившихся домиков с крышами из дырявого рубероида, с длинными покосившимися заборами и разросшимися палисадниками, со штабелями гнилых досок, накрытых брезентом. Людей на улице не было.
— Уже почти, — сказал Блестящий. — Вот у этого дома останови.
Я подвел машину к дому, на который он указал.
— Выходи, — скомандовал Блестящий.
Пришлось открыть дверь и выйти из машины.
— Отдай ключи, — сказал Блестящий.
— Зачем?
— Чтобы ты не сбежал. Думаешь, я тут найду хоть еще одного придурка с машиной? Гони давай, таксист.
Я отдал Блестящему ключи, тот сунул их в карман, захлопнул дверцу, хитро посмотрел на меня, ухмыльнулся, снова ткнул мне в лицо обрезом.
— Жди, я недолго. Поговорю с человечком и вернусь.
Я кивнул.
Блестящий пошел к дому в выцветших досках цвета гнилого персика. Медленно, осторожно, сначала заглянул в одно окно с почерневшим наличником, потом в другое. Потом встал у калитки, просунул руку, вытащил крючок с другой стороны. Прошел во двор, поднялся на крыльцо, неуверенно дернул дверь — она оказалась открыта. Потянул дверь на себя и боком протиснулся внутрь.
Я вспомнил, что оставил сигареты в машине. Протиснул руку в открытое окно, нашарил в бардачке пачку, вытащил, зажал в зубах сигарету, закурил.
В доме грохнул выстрел.
Я вздрогнул.
Раздался еще один выстрел. Вдалеке залаяли собаки.
Я крепко сжал пальцами сигарету и затянулся, не отводя взгляд от крыльца.
Дверь резко распахнулась, но на крыльцо вышел не Блестящий.
Это был высокий небритый мужик в растянутой белой майке и синих тренировочных штанах. В руке он держал пистолет Макарова.
Он вскинул пистолет и навел на меня ствол.
— Так, ты, урод! Ты еще кто? — резко и нервно крикнул он, не сходя с крыльца.
Я не понимал, что отвечать, но на всякий случай бросил сигарету и поднял руки.
— Я, ну… Я писатель. У меня нет оружия, не надо стрелять.
— Писатель? Ты что тут забыл? Это его машина? — человек с пистолетом кивнул в сторону дверного проема.
Он выглядел так, будто его разбудили с тяжелого похмелья. Опухшее красное лицо, всклокоченные волосы, явно не знавшие мытья как минимум несколько недель, нервные, дерганые движения, сиплый голос.
— Это моя машина, — сказал я. — У него в кармане мои ключи. Мне бы их забрать, и я бы просто уехал отсюда. Я вообще не знаю, кто он.
— Почему вы вместе? — вскрикнул человек, медленно сходя с крыльца и не отводя пистолет.
— Мы не то чтобы вместе… Он тоже угрожал мне оружием и заставил приехать сюда.
— Ты мне не заливай, урод, — незнакомец медленно приближался, продолжая держать меня на мушке. — Ты откуда вообще? Из «Прорыва»? Из ментов?
— Я не отсюда.
— А похож на местного. Ладно. Был бы из ментов, я б тебя помнил.
Кажется, где-то я уже слышал это.
Подойдя ближе, незнакомец внимательно осмотрел меня с ног до головы, потом осмотрел машину, потом снова меня.
Потом опустил пистолет.
— Ладно, — повторил он. — Мне срать, кто ты такой и откуда. Помоги закопать этого.
С этими словами он опять кивнул в сторону дома.
— А меня не застрелишь? — спросил я.
— Не будешь выпендриваться — не застрелю. Пойдем.
Мы поднялись по крыльцу и прошли через сени в избу, слабо освещенную керосиновой лампой. Под ногами скрипели доски.
Классическая деревенская картина — замазанная глиной стена печки, гобелен с оленями на стене, иконы в углу, кровать на пружинах с драным матрасом. Из кухни воняло чем-то пережаренным.
И этот спертый запах затхлой одежды, пыли и старых обоев.
Блестящий лежал на полу посреди комнаты, нелепо раскинув руки, с открытыми остекленевшими глазами. Полы его камуфляжной куртки разметало в стороны, по футболке на животе растекалось черное пятно, еще одно, чуть поменьше — на груди.
Второй мертвец за час.
— Разбудил меня, пидор, — сказал незнакомец. — Водки выпьешь?
Кажется, без водки тут никак. Я кивнул, не переставая смотреть на труп Блестящего. Снова стало отвратительно, как тогда, с мертвецом в машине.
— Щас все организуем, папаш, водочка что надо… — сказал незнакомец, спокойно перешагнув через труп.
От него несло нечищеными зубами и перегаром.
— Вы с ним, кажется, не поладили.
— О да-а-а, — протянул он. — Этот дохлый мужик много говна натворил на своем веку. Вредный мужик. Хорошо, что дохлый.
Он подошел к буфету, вытащил бутылку водки, разлил по стаканам.
— Держи, — он протянул стакан прямо через тело Блестящего.
Я залпом выпил, поморщился, крякнул. Водка обожгла нутро.
Незнакомец тоже выпил, поставил стакан.
— Тебя как зовут-то? — спросил он.
— Андрей. Я писатель и журналист. Я тут, чтобы собрать…
— Да насрать всем, для чего ты тут. Сейчас ты тут, чтобы помочь мне избавиться от этого, — он опять кивнул на труп. — Закопаем и дело с концом. Меня Корень зовут, рад, как говорится, знакомству. А это еще…
Корень посмотрел в сторону раскрытого окна; я взглянул туда же.
На подоконнике, свесив короткие пухлые ножки, сидел маленький толстый человечек, ростом меньше метра, совершенно голый, лысый, круглопузый, с непропорционально большим приплюснутым носом и маленькими глазками, заплывшими жиром. Его лицо выглядело до невозможного уродливым.
