И на дорогу вдруг кубарем выкатился еще один, с чудовищных размеров задницей, вдвое больше его самого. И вдогонку за ним — ширлик с четырьмя птичьими лапками и индюшачьим клювом.
— Да чтоб вас! — прикрикнул полковник, не сбавляя скорости и не сворачивая.
Бац! Бац! — и оба разлетелись в разные стороны.
— Машину сейчас разобьешь, — сказал я.
— Это мы их проблема, а не они наша, — резко ответил Каменев.
А ширлики всё бежали и бежали по тротуару, из разбитых окон выпрыгивали новые, одни копошились в кустах и что-то искали, другие смотрели на нас вылупленными глазищами.
Когда мы подъезжали к сильно заросшему скверу с полуразбитым памятником Ленину, я заметил толстого старика в сером ватнике, который яростно отмахивался лопатой от двух агрессивных тварей.
— Давай поможем! — крикнул я.
Вместо ответа полковник громко посигналил. Ширлики встрепенулись и разбежались в стороны, а старик, завидев нас, удрал в кусты.
— Что-то их совсем дохера, чертей, — беспокойно сказал полковник. — Не припомню такого.
Действительно, так много ширликов в городе раньше не было.
— В бардачке лежит магазин, — сказал полковник. — Заряди пистолет на всякий случай, у тебя там патронов было мало.
Я немедленно сделал это.
На подъезде к Институту уродцев стало меньше.
Многие, кто бежал за нами по тротуару, останавливались, глупо посматривая друг на друга, и пятились обратно. Другие уже не бежали, а просто испуганно глядели то на нас, то в сторону Института.
Дорогу автобусу они больше не перебегали.
— Странное дело, — сказал полковник. — Что им всем тут было надо? Они как будто бежали в центр, не зная зачем, а потом сами же чего-то испугались.
Я пожал плечами.
— Черт, надо же наших ребят на посту в Институте предупредить.
Полковник вытащил автомобильную рацию, нажал кнопку.
— Прием, Седьмой, говорит Первый, прием, — заговорил он в рацию.
Тишина.
— Седьмой? — продолжил полковник. — Черт…
Он тряхнул рацией, ударил ею о бардачок, снова заговорил:
— Седьмой, Седьмой, отвечай, Седьмой!
— Он тебя не слышит, — сказал я хмуро.
— Блядь.
Полковник сильнее втопил педаль газа.
— Не надо так гнать! — крикнул кто-то сзади.
Полковник не ответил.
Мы въехали на площадь перед Институтом. Полковник проверил магазин в пистолете, выскочил из кабины. Я спрыгнул следом. Бойцы с автоматами вылезали из автобуса, а полковник стал нетерпеливо подгонять их матюгами.
На улице начинало темнеть, но в институте не горел свет. Здание нависало над площадью мертвой бетонной громадой с черными окнами.
В глазах полковника читалась тревога. Он дал бойцам знак рукой идти за ним и направился к входу, взяв пистолет наизготовку. Я пошел следом.
В вестибюле оказалось темно и пусто. На пункте пропуска, где должны были дежурить сотрудники отделения — никого.
Полковник включил нагрудный фонарик. Остальные последовали его примеру.
— Вот, возьми тоже, — прошептал мне Серега, подошел сзади и вручил маленький фонарик.
— Всё это очень плохо, — медленно проговорил полковник. — Тут должны были оставаться Витька и Леша. Где вообще все?
Кажется, теперь он окончательно протрезвел.
Мы стояли посреди вестибюля и ощупывали темноту лучами фонариков. Пусто. Никого.
— На месте ширликов я бы тоже сюда не полез, — сказал я задумчиво.
На верхнем этаже что-то гулко громыхнуло, будто опрокинулся стул.
Я вздрогнул.
Мы замерли на месте.
Вдалеке вдруг еле слышно щелкнуло, зажужжало, и в вестибюле резко включился яркий свет. От неожиданности я зажмурился.
— Электричество дали, — хмыкнул кто-то из бойцов.
— Э-э-эй! — крикнул полковник в никуда, и его крик раздался эхом по дальним коридорам. — Есть кто?
Тишина.
Мы выключили фонарики.
А потом что-то темное мелькнуло на периферии зрения; я повернул голову в сторону и увидел, что по лестнице с первого этажа медленно спускается, не касаясь ступеней, черная тень с красным нимбом над головой.
— Господи, — прошептал полковник.
Тень спускалась, низко паря над ступенями, медленно и плавно, сотканная из темного воздуха, с расплывчатыми очертаниями, оставляя за собой шлейф легкой черной дымки. Нимб над ее головой вздрагивал, то ярко вспыхивая, то тускнея, переливаясь багряным и алым.
Мы попятились.
— В сторону, — шепнул Каменев. — Не двигайтесь.
Он выставил перед собой пистолет, и рука его дрожала.
Тень, медленно сойдя по лестнице на пол, направилась к нам.
Она завораживала. В сиянии ее нимба, в непроглядной черноте ее силуэта и смазанности ее очертаний было что-то гипнотизирующее. Я боялся смотреть на нее и не мог перестать.
Осторожно передвигая ноги, мы отошли к стене, не прекращая следить за тенью.
Она не обращала на нас внимание.
Она проплыла мимо нас и растворилась за дверью вестибюля.
— Еще, — приглушенно прошептал Серега, показывая пальцем на дальний коридор.
Из глубины коридора на нас надвигались две тени.
— Не шевелитесь, — повторил полковник. — Даже не дышите…
Тени плыли по коридору тихо и спокойно, будто их, безвольных, влекло ветром, как листья поздней осенью. За ними появилась еще одна.
Три черных силуэта, как и первая тень, прошли мимо нас и скрылись за дверью.
